Измена. Ты будешь страдать - Лада Зорина

Только, кажется, старалась я зря. От Дагмарова ничего не могло укрыться.

— Расскажете сами или вас уже не пугает перспектива в который раз становиться жертвой допроса?

Он говорил абсолютно спокойно, даже с долей легко читавшейся в низком голосе суховатой иронии. Он почти наверняка что-то знал. А может, и не что-то. Может, он знал всё, что стоило знать. Просто проверял, насколько я готова к искреннему разговору. Насколько ему доверяю.

Да, само собой, он в этом здании полноправный хозяин. Никто не мешал ему, задавшись целью, просмотреть камеры наблюдения. На них и Елена Сергеевна, и Егор, и я… конечно, у меня не было шансов уйти от разговора.

Вот только я и не думала, что разговор этот вообще состоится. Пару дней мы вообще с ним не виделись — насколько я знала, Дагмарова сильно отвлекли какие-то рабочие моменты по иным проектам. Которых у него было великое множество.

К тому же, до конца рабочего дня оставалось всего два часа, и к этому времени я почему-то решила, что он обо мне и не вспомнит…

— А что вы хотите услышать? — я тихонько постучала ребром стопки о столешницу, выравнивая бумаги и маскируя дрожь в пальцах.

— У вас такой вид, будто вы не домой сейчас собираетесь, а на плаху.

Как точно подмечено.

— А я и не домой собираюсь, — я оставила бумаги в покое. — Нет у меня больше дома. Дом придётся новый искать.

От самой себя не ожидала, что вот так запросто это скажу. Не собиралась я с ним откровенничать. Хотя бы просто потому что об этом сложно было сейчас говорить. Но присутствие этого человека в самые непростые моменты моей жизни странным образом начинало казаться мне едва ли не привычным и каким-то образом… правильным. Где проблема, там и решение. Или уж как минимум поддержка и предложение помощи.

Опасно. Очень опасно к подобному привыкать.

Я услышала, как закрывается дверь моего кабинета. Подняла взгляд, только чтобы увидеть, как Дагмаров вплотную приблизился к рабочему столу, за которым я всё это время стояла.

Серый взгляд с уже привычной внимательностью изучал моё лицо:

— Нет больше дома? Как это понимать? Муж вас выгнал?

У меня невольно похолодело внутри оттого, как жёстко зазвучал его голос. Господи, не хотела бы я оказаться один на один с этим человеком, когда его кто-нибудь разозлит.

— Н-не совсем, — я нервно заправила за ухо непослушную прядь. — Я ушла. Сама. На то были причины.

— Рассказывайте, — приказал Дагмаров.

И я поняла, что не посмею его ослушаться.

Глава 52

не ушла бы вообще никогда и…

Пришлось вдохнуть, чтобы не подавиться собственными словами. А они выкатывались на язык, стоило мне только услышать от Дагмарова повелительное «Рассказывайте».

Это был как раз тот самый случай, когда никаких уточнений не требовалось и не предполагалось. Стоило только взглянуть на то, как потемнело и застыло его лицо, как окаменела нижняя челюсть.

Дагмаров видел, всё видел и наверняка о многом догадывался, стоило ему только взглянуть на меня. Я уже даже в душе от этого не отнекивалась — он читал меня с невероятной лёгкостью. И сейчас я была только рада этому факту. Может, мне и не придётся слишком многое проговаривать. Может, он и с полуслова поймёт.

Хотя бы просто выслушает и добрым словом поддержит. Уже одно это странно грело моё изболевшееся сердце.

— Извините, я… Мне об этом и поговорить-то особенно не с кем. Сестру лишний раз тревожить не стану. Она и без того наверняка теперь думает, что повиснет на моей шее обузой. Сколько ей ни втолковывай…

Я снова вдохнула и постаралась хоть немного обуздать «разгулявшийся» голос.

— Кирилл понял, что я его не прощу. А ещё вообразил, что я и сама пустилась во все тяжкие. Он запретил мне встречаться с Егором.

Я вдавила ногти в ладони, и боль на какое-то время отвлекла, не дала расклеиться окончательно.

— А я… а у меня нет ничего, никаких рычагов или лазеек, понимаете? И придумать я так ничего и не смогла. То есть… что тут в принципе можно придумать? Егор — его сын, не мой.

Дагмаров нахмурился:

— Выходит, вы его не усыновляли, когда выходили замуж за Колесникова?

Его слова жгли меня калёным железом, но Дагмаров не мог знать, сколько бессонных ночей мне стоил этот вопрос.

— Он… — я медленно покачала головой. — Кирилл сказал, торопиться не стоит. Ну как я могла настаивать?.. То есть я-то пыталась, но после третьей попытки он попросил больше к нему не приставать. Сказал… сказал, что подумает и позже всё точно решим.

Подумал. Решили.

Да и ситуация поначалу была неоднозначная — Егор первое время меня сторонился, не доверял. И мне казалось, я понимала, почему Кирилл тогда осторожничал. Ни к чему спешить с усыновлением, когда ещё непонятно, как сложатся отношения сына и мачехи.

— А Егор? — прервал мои размышления Дагмаров.

— А Егора никто спрашивать не будет, — всхлипнула я. — Возраст не тот. Он ничего сейчас не решает.

— Я с законом знаком, — кивнул Дагмаров. — Я хочу услышать от вас, как сложились ваши с пасынком отношения.

— Он мне не пасынок, — прошептала я и сверкнула глазами на собеседника. — Он мой сын.

И Дагмаров снова кивнул.

— Будем считать, вы объяснили. С сыном, мне кажется, тоже всё ясно. Я видел, как он на вас смотрит.

Верно. Он ведь видел нас с Егором в зоопарке, а потом во время нашего короткого визита на его зимнюю виллу…

— Как он сейчас?

— Егор? Он… мы со свекровью договорились представить всё так, будто мне потребовалось срочно ехать в командировку. Она обещала с Кириллом поговорить. Чтобы не травмировать сына. Потом… я с ним увижусь и всё объясню. Она через несколько дней снова его к себе заберёт, и мы увидимся.

Думать об этом сейчас я не могла. Ничего сильнее этой встречи я не желала, но она же и страшила меня неимоверно. Как я всё это ему расскажу? Как объясню? Как мне сделать так, чтобы Егор услышал и понял? Чтобы оставался сильным перед лицом такого неожиданного испытания…

— Что с жильём собираетесь делать?

Дагмаров до того неожиданно переключился на новую тему, что моему измученному тревогой мозгу понадобилось время на то, чтобы сформулировать удобоваримый ответ.

— Я комнату сняла. До работы вещи туда закинула.

Их оказалось очень немного. Вещей, которые принадлежали исключительно мне. Ничего из того, что дарил или покупал мне Кирилл, я с собой не взяла. Ничего от него