Измена. Ты будешь страдать - Лада Зорина

— Комнату? — в голосе Дагмарова прорезались откровенно резкие нотки.

— Да ведь мне же некогда было квартиру искать, — зачем-то бросилась оправдываться я.

Дагмаров потёр переносицу с таким видом, будто мой совершенно логичный довод его откровенно разочаровал.

— Ольга, во-первых, вы могли отпроситься. В конце концов это без пяти минут форс-мажорные обстоятельства. А во-вторых… вам совершенно необязательно искать себе угол. Он у вас есть.

— И-извините, не понимаю…

— Бросьте. Мы уже слишком далеко за чертой, чтобы вы продолжали искренне верить, будто я брошу вас с вашими проблемами один на один.

— Булат Александрович, я…

— Давайте я избавлю вас от сомнений, — серый взгляд приковал меня к месту. — Иначе вы ведь продолжите воображать, что там, в клубе, было исключительно прихотью. Уверен, вы именно так это видите. Но то, что я вас хочу, не отменяет всего остального.

Я вас хочу.

Вот так. Безо всяких намёков и колебаний.

Поразительно, но сейчас даже вся драматичность моего положения на миг поблекла перед стрелой мощного жара, прошившей меня от макушки до пят.

— Всего остального? — ухватилась я за последнюю пару слов, боясь совершено потерять нить нашего разговора.

— Я могу помочь вам во всём. Могу вернуть вам Егора. Само собой, при условии, что это желание обоюдно. И дам вам крышу над головой. Вам стоит только согласиться на это.

Нет, он, конечно же, не шутил.

Он мог вытащить меня из моего персонального ада. Мог подарить мне надежду на будущее, но…

…но какую цену он за это назначит?

Глава 53

— Это… сказочное предложение, — едва слышно проговорила она, но в светлых глазах поселился испуг. — Но… какова цена?

До сих пор не верит. И пусть утверждает, будто один-единственный мужчина не мог поселить в ней предубеждений в отношении остальных, её слова и поступки говорили ему о другом.

Она боялась снова обжечься. Особенно сейчас, когда драма с мужем ещё даже не успела кануть в прошлое. Она была в самом центре этой чёртовой драмы.

Наивно было бы ожидать, что она с готовностью бросится ему на шею, поверив на слово человеку, который до сих пор удивлял её своей щедростью.

Она ещё болела всем, что происходило в её жизни сейчас. Ходила по битому стеклу и пыталась делать вид, что рассечённые в кровь ноги — это пустяк. Она справится.

— Цена? — он предпочёл притвориться, что не понимает вопроса. — Думаете, я решу квартплату с вас требовать?

Конечно, она спрашивала не об этом.

И если бы он таки предпочёл сугубо деловой, циничный подход, он бы назначил ей цену.

А она бы с ним расплатилась.

Платила бы ночь напролёт. До охрипшего горла и ломоты. До судорог в теле и сорванного голоса. До состояния благостной пустоты и тотального изнеможения, когда сон — главное благо.

Он бы взял с неё плату только так и не иначе.

— Вы ведь понимаете, что я не о квартплате, — она бросила на него взгляд из-под ресниц. Но не кокетливый. Осторожный.

— Цена слишком для вас высока, — Булат усмехнулся. — Поэтому я вас с неё не потребую.

Она вскинула брови в недоумении, наверняка пытаясь представить размер предполагаемой суммы.

Сумма включала в себя её обнажённое тело, прижавшееся к нему. Её роскошные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Её громкие стоны и добровольно раскинувшиеся перед ним длинные ноги. Это и всё остальное, теснившееся в его фантазиях слишком долго, чтобы без борьбы уходить в тень.

Она не готова платить. Он это видел.

— Звучит… загадочно. Извините, Булат Александрович, я сейчас плохо соображаю и…

— Я не возьму с вас ни копейки. Это если простыми словами.

Это если не говорить начистоту.

— Вы дадите мне крышу над головой и отвоюете мне сына… Погодите, погодите, — она замотала головой, будто только что вспомнила нечто важное. — С жильём всё понятно. Но Егор… даже вы ничего тут не можете сделать. Нет никаких оснований… у меня нет на него никаких прав. По закону у меня…

И тут до неё наконец-то дошло. Светлый взгляд впился в него:

— Нет. Нет, нет, ни за что. Я на такое никогда не соглашусь. Я не собираюсь вас подставлять. Становиться причиной чего-нибудь н-незаконного… Такое даром никогда не проходит.

У него в груди что-то сжалось, а потом разлилось по телу странным теплом. Она не просто не хотела проблем с законом. Она не хотела, чтобы он из-за неё подставлялся.

Он, конечно, не стал бы питать иллюзий — дело не в личных симпатиях. Она почти наверняка любому бы запретила из-за неё вмешиваться в авантюры.

Но он не собирался оставаться в любых. У него на этот счёт свои далеко идущие планы.

— Ольга, когда вы дадите согласие, это перестанет быть вашей заботой. Закон и справедливость порой очень далеко стоят друг от друга. По закону Егор должен остаться с отцом, которому на него по большому счёту плевать. А по справедливости?

— Зря вы так, — она потупилась. — Кирилл сына любит. Просто, может, не всегда умеет это проявить.

Любит, как же…

Кажется, она упускала из виду тот факт, что у него тоже есть глаза и уши. Даже чужие, если понадобится. Раздобыть нужную информацию — совсем не проблема.

— Помните нашу с вами встречу в зоопарке?

Она тут же подняла на него взгляд:

— Конечно. При чём тут она?

Во время их встречи в тот день Колесников упомянул о том, что жена с сыном отправилась в зоопарк. Говорил об этом как о досадной помехе. Его ведь тоже собирались затащить «поглазеть на бесполезных тварей в клетках». Семья собирались украсть у него драгоценное время, но он настолько надёжный партнёр, что наплевал на семью и примчался на встречу к Булату. Отец года, мать его…

— Он же не… — она побледнела.

Ему не пришлось ничего объяснять. Она сама обо всём догадалась.

— Но если вы по-прежнему считаете, что Егору будет лучше с отцом, то я не вправе навязывать вам свой взгляд на вещи.

Булат отступил от стола, хоть это и далось ему с определённым усилием.

— Я понимаю, что вам нужно подумать. И впереди возвращение в родной офис…

— …уволиться, — неожиданно закончила она за него.

А он-то думал, она больше не сможет его удивить.

— Увольняетесь?

И заслужил едва ли не разгневанный взгляд.

— А вы подумали, я после всего этого… думали, я смогу там работать?

Булат покачал головой.

— Ожидал, что вас удержит там ваше безграничное терпение и боязнь за сына. Но теперь вам терять нечего.

Она кивнула, поспешно смахнув что-то со