Роман в её душе - Нина Харт

Из колонки негромко играет приятная мелодия, за длинным столом сидят дети разного возраста, от семи до двенадцати лет, и все они очень озадаченно увлечены воплощением в реальность своих задумок. Кто-то только заливает гипсовую смесь в силиконовые формы, кто-то уже дождался стадии просушки и покрывает свою идеальную фигурку, напоминающую зимнюю еловую шишку, акриловыми красками. Но всех их сейчас объединяет одно — светящиеся глаза и улыбки на лицах.

— Ну что, кажется, всё прошло вполне удачно, — Лиза, моя помощница, тихо подходит ко мне и с облегчением вздыхает. — Боже, я не могу представить, если бы мой ребёнок… Вот так... - её и без того тихий голос срывается, и она, с трудом сглатывая недосказанные слова, всхлипывает, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не разреветься прямо здесь.

— Лиза, держи себя в руках. Поверь мне, твоя жалость — это не то, что сейчас нужно этим детям.

— И почему только родители их бросили? Какая такая причина должна быть, чтобы вот так просто отказаться от собственного ребёнка?

По коже пробегает озноб, от её слов мне становится не по себе. Обнимаю себя за плечи, не переставая следить за происходящим в зале. Хорошо, что дети настолько увлечены работой, что в моменте не замечают нас двоих, стоящих поодаль и ведущих разговоры на такие сложные и тяжёлые темы.

— Да нет такой причины. Нет оправдания такому поступку. Ни одна настоящая мать не сможет бросить своё дитя. А если бросила — она и не была ею вовсе.

Лиза смотрит на меня, и я вижу в её глазах нотки сожаления и сочувствия. Она нежно гладит меня по руке, сжимая губы. Естественно, моя помощница давно в курсе того, что я такой же детдомовский ребёнок. И о том, через что прошла, она тоже осведомлена. Именно поэтому эта добрая и отзывчивая девушка, которая тоже мама, очень поддержала меня с идеей проведения подобных мероприятий для таких деток.

— Прости… я не хотела тебя расстроить! О Господи, стою тут, болтаю несусветную чушь!

— О, нет, всё нормально, — я улыбаюсь ей в ответ. — Правда, я уже давно пережила свою трагедию, я уже взрослая девочка.

Лиза слегка приобнимает меня, и мы переводим тему. С минуты на минуту должны привезти пиццу и напитки. Мы накрываем специально сервированный для этого стол, пока ребята завершают свои поделки. Теперь все новогодние игрушки должны тщательно просохнуть на специальных стеллажах, а через неделю, как раз к новогодним праздникам, мы отправим их детям.

Нужно признать, получилось очень красиво. Я довольна. Да и дети тоже — это читалось в их лицах, эмоциях, смехе, в каждом тихом «спасибо», сказанном детским голосом.

Спустя ещё час, когда шумная компания уезжает на специально заказанном заранее автобусе, мы с Лизой наводим порядок в мастерской, возвращая всё на свои места. Сегодня лавка не работала, мы преднамеренно закрылись, чтобы не отвлекаться на покупателей и полностью посвятить себя детям.

Лиза уезжает домой в шесть, дверной колокольчик звенит за ней, а я ещё немного остаюсь. Мне нравится атмосфера моей лавки, я горжусь собой в те моменты, когда смотрю на масштаб проделанного, и в то же время, не переставая, строю планы на будущее, стараясь загружать себя по полной.

Решаю перебрать сухоцветы, собирая их аккуратно в композиции. Ухожу в своих мыслях настолько глубоко, что не сразу слышу телефонный звонок. Беру свой относительно новый гаджет в ярко-розовом чехле и невольно уношусь воспоминаниями в тот день, когда впервые взяла его в руки, сразу же после возвращения из Турции осенью. Аккуратный, симпатичный крафтовый пакет ждал меня дома, а в нём — маленькая коробочка с новеньким «яблочком»*. Понимание того, кто автор столь щедрого подарка, пришло сразу. Да и Софа с Ником подтвердили. Оказывается, Рома ещё в отеле, в нашу первую встречу, попросил Ника купить мне новый телефон, так как старый тогда потерпел фиаско. К глянцевой коробочке прилагались три чехла: бежевый, чёрный и розовый, а к ним шла небольшая записка: «Для каждого твоего настроения».

Я надела розовый и с тех пор не снимала. Я так хотела.

— Алло, — свайпаю по экрану.

— Ну, наконец-то, ты там не уснула на своей работе?

— А сколько времени сейчас?

— Уже восемь, Марта! Ты должна была быть уже у нас!

— О, прости! Я совсем потерялась во времени. Сегодня… сегодня был, — замолкаю, подбирая правильные слова. — Сегодня был насыщенный день и в то же время очень тяжёлый. Мы проводили мастер-класс с детьми, — выдыхаю весь воздух из лёгких, выгоняя всю густую тяжесть от понимания того, что я подарила этим невинным душам лишь несколько часов радостных моментов, и сейчас, возможно, они снова живут в своей далеко не радостной реальности.

— Так это было сегодня? О, детка, почему ты не позвала меня?! Я бы тоже помогла тебе, уверена, вы с Лизой там зашивались!

— Не хотела отрывать тебя от работы.

— Хм, Мару, я тружусь на своего мужа, по совместительству подрабатывая ещё и его любовницей, как думаешь, могу я воспользоваться служебным положением и свалить с работы пораньше?

Она по-доброму смеётся, я знаю, что она пытается меня растормошить, и у неё, в принципе, это получается — я начинаю улыбаться.

— Я скучаю по тебе, Соф. Так не хватает твоей вечерней болтовни иногда.

— Оо-о, это всегда пожалуйста, приходите в наш дом — наши двери открыты, — пропевает серьёзным грубым басом.

— Да, и, между прочим, я приготовила вкуснейшие стейки из лосося — твои любимые. Давай, бутылка шампанского в холодильнике, не заставляй её ждать!

— Я уже выезжаю, — держа телефон между ухом и плечом, ношусь по мастерской, стараясь быстро покидать все свои вещи в сумку, хватаю ключи от машины, накидываю шапку и курточку, гашу везде свет и закрываю дверь на ключ, а затем опускаю роллету до пола и фиксирую замок.

— Правда, если вдруг я заглохну по среди дороги, ты приедешь ко мне с зарядкой, — подхожу к своей идеальной красавице, нажимаю на кнопку, снимаю с сигнализации свою пантеру и усаживаюсь за руль.

Черный матовый цвет кузова, просторный кожаный коричневый салон, русифицированный голосовой помощник, цифровая приборная панель, панорамная крыша — можно ещё долго перечислять все прелести моей новенькой машины. К слову, на телефоне Рома решил не останавливаться, и месяц назад мне позвонили из салона и сказали, что на моё имя есть приятная посылка из Германии. Всё, что от меня требовалось, — это получить и расписаться. Что, собственно, я и