Годовщина развода. Растопить лёд - Полина Измайлова

Аделина продолжает играть роль невинной жертвы произвола:

— Да, мое. И что? Это лекарство от аллергии. Как вы смеете унижать меня, досматривать мою сумку? Я подам на вас в суд! Это они вам сигнал передали?! — Она вгрызается в нас с Артёмом бешеным взглядом.

В это время отмирает Свиридов. Кажется, до него доходит суть происходящего. Он резко встает, да так, что стол содрогается и посуда на нем звенит. Один из бокалов опрокидывается, и вино растекается по скатерти. Но никому до этого нет дела.

— Как это понимать?! — хрипит он. Его лицо становится багровым, и он оттягивает тугой ворот рубашки от горла с таким видом, будто ему не хватает воздуха. — Что ты мне подлила…

Внезапно он хватается за грудь с левой стороны. Дыхание у него срывается, выходит из груди толчками.

Артём ориентируется быстрее всех. Пока остальные стоят в ступоре, он бросается к своему партнеру, подхватывает его за локоть и осторожно сажает обратно на стул.

— Вызовите скорую. Немедленно! И полицию.

Не теряя времени, он берет за ножку бокал с вином, которое пил Свиридов, и передает его охраннику.

— Сохраните это как улику. Содержимое нужно будет сдать на анализ.

Меня бросает в дрожь, но я тоже не теряю головы, пытаясь помочь несчастному мужчине. Он продолжает тяжело дышать, тело обмякшее, на лбу выступают капли пота.

— Дышите, Вадим, — говорю я спокойно, — всё будет хорошо. Скоро прибудет помощь.

— Мне нужно на воздух, сердце… снова прихватило…

— Ты уверен? — спрашивает Артём.

— Да… помогите мне…

Мы, с Артёмом, подхватив его с обеих сторон, почти волоком выводим из зала, к выходу, а потом и на улицу. Аделина остается в надежных руках охраны.

Скорая уже подъезжает, фельдшеры быстро открывают задние двери машины, увидев нас, и укладывают Свиридова на кушетку и начинают осмотр.

— Давление зашкаливает, — бормочет один другому. — Мы его госпитализируем, — а это уже сообщает нам.

Рядом останавливается полицейская машина. Начинается разбирательство. Я объясняю всё с самого начала, коротко ввожу их в курс дела. Артём добавляет детали о партнере и Аделине, у которой обнаружили флакон. Свиридов слушает.

Врач из скорой, осмотрев переданный ему флакон, качает головой.

— Сильный стимулятор. При изначальных проблемах с сердцем — это прямая дорога к инфаркту. Вашему пациенту еще повезло. Вы нас быстро вызвали. Иначе… — Он качает головой. — Иначе не спасли бы.

Свиридов привстает с кушетки. Он всё еще бледный, но взгляд уже горит огнем. Он явно жаждет расправиться с Аделиной.

— Вот стерва… — он сипит. — Артём, ты должен помочь. Объяснить Маше. Рассказать обо всем. Скажи… скажи, что я даже не смотрел на этих девок! Это просто партнеры привели, сам знаешь, так бывает на переговорах. А эта Аделина всё крутилась рядом… — Он переводит на меня благодарный взгляд. — Спасибо за то, что помогли, и вообще… А эту тварь я посажу. За то, что чуть не угробила. Жизнью клянусь!

— Вам бы сначала свою жизнь сохранить, — ворчит фельдшер, укладывая разбушевавшегося пациента на кушетку. — Всё, увозим, — сообщает он, закрывая двери скорой. Машина стремительно уезжает.

В этот момент из ресторана выходит полицейский, ведя за собой Аделину. Она выглядит потрясенной, а когда бросает на нас взгляд, на этот раз в нем нет презрения. Есть только страх и, наконец, — аллилуйя! — такое желанное поражение.

Артём обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Я прижимаюсь лбом к его груди, пытаясь успокоиться.

— Вам нужно будет дать показания, — сообщает нам полицейский, который опрашивал нас.

— Без проблем, — соглашается Артём.

— Что ей грозит? Вы можете сказать хотя бы предварительно? — не удерживаюсь я от вопроса.

Неужели Аделина и на этот раз отделается легким испугом и денежной компенсацией?

— Сложно сказать вот так сразу, нужно выяснить все обстоятельства, — ожидаемо начинает юлить полицейский, не желая давать обещание, которое может не сбыться.

— Но если просто подумать, то какая это статья? Она может сесть в тюрьму? — не отступаю я, чувствуя, как Артём слегка нажимает мне на плечо — мол, успокойся.

Но я не могу. Мне нужно знать. Сейчас.

Полицейский вздыхает, потирает переносицу. Он оценивающе смотрит на удаляющуюся машину скорой, потом на дверь ресторана, откуда только что вывели Аделину и посадили в полицейскую машину.

— Смотрите, — говорит он уже менее официально, скорее как человек, объясняющий очевидное. — Потерпевшему причинен вред здоровью средней тяжести, как минимум — нарушение работы сердца с последующей с госпитализацией. Если будет доказан умысел, а он, с вашими показаниями и ее историей, вполне просматривается, то это тянет на статью 112 УК — умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью.

Я замираю, слушая.

— Итак, факт причинения вреда есть, есть вещественные доказательства, мотив, вероятно, будет установлен как корыстный. Плюс ваши свидетельские показания как потерпевших от ее действий в прошлом, которые покажут системность. Так что сесть она может. Реальный срок. Не условный.

Во рту у меня пересыхает. Реальный срок.

— И это только по факту причинения вреда Свиридову, — добавляет полицейский. — А еще будут смотреть на состав препарата. Если он относится к запрещенным или сильнодействующим безрецептурным — это отдельная статья. Незаконный оборот. Плюс вы говорите, что она это делала и раньше… В общем, не переживайте. На этот раз, — он кивает в сторону полицейской машины, — она влипла по-крупному. И человек, которому она навредила, явно не намерен это спускать. Так что ваша бывшая тренерша надолго выпадет из обычной жизни и поедет в места, не столь отдаленные.

Он уходит, оставляя нас на тротуаре, предварительно сообщив, что ждет в участке для дачи показаний.

Артём обнимает меня крепче.

— Слышала? — его голос тихий, губы касаются моих волос.

— Слышала, — выдыхаю я. — Реальный срок. Жаль, конечно, твоего партнера, но зато благодаря его слабому сердцу наконец-то нашелся повод для реального ареста Аделины. Знаешь, мне было непросто жить с мыслью, что она не получила достойного наказания за всё, что натворила. А теперь я знаю: справедливость существует!

— И как бы бы веревочке ни виться, а кончик найдется, — говорит Артём, вторя моим мыслям.

Нахожу в себе силы улыбнуться, а Артём улыбается мне в ответ.

Да, теперь Аделина получит свое. Это факт. Бумеранг ее настиг.

Теперь мы победили — и это точно!

Эпилог

Снежана

Сегодня утренняя суета не обычная.

Потому что сегодня особенный день.

День икс, к которому мы давно готовились.

Чемпионат России по фигурному катанию.

Наша дочь может стать чемпионкой страны. Подумать только!

Нет, конечно, я знала, я всегда в нее