Край воды - Анастасия Бауэр
Из груди все-таки вырвался вопль, и в тот же миг повлажневшей ладонью Нина зажала себе рот, приглушив крик. Парализованная ужасом, она уставилась в дверной проем всего в нескольких метрах от своего компьютера, а Олег Петровский прохрипел:
— Продолжайте работать, я буквально на минуту. — Он помолчал, ожидая, пока к женщинам вернется рассудок, и бросил: — Вы меня поняли?
Сотрудницы отдела бухгалтерии с минуту поколебались, перевели дыхание, потом дружно кивнули.
— Вот так-то лучше… — начал он, преодолевая широкими шагами кабинет, и Нина моментально вспомнила номер телефона майора, мотнулась влево, также мечтая подскочить к двери и крикнуть мужчин из отдела маркетинга, сидевших за стеной. Он обогнул ее, прежде чем она успела вскочить с вращающегося кресла, зажал между столом и архивом, повернувшись спиной так, чтобы ее меньше было видно другим женщинам. — Это первая неделя твоей практики, — обращаясь к ней процедил Олег сквозь зубы, сверкая глазами от злости, накопленной за время собрания. — И она будет последней.
Он меня сейчас убьет! — отчаянно подумала Нина, изо всех сил согласно замотав головой, глаза ее вылезли из орбит, она была уверенна, что Олег узнал о предательстве.
— Как хорошо, — ухмыльнулся он. — Разумней быть сговорчивой. Теперь слушай меня очень внимательно, практикантка, — продолжал он не обращая внимание на гробовую тишину, повисшую в отделе. — Так или иначе, я пришел тебя уволить. Если ты закатишь мне хоть малейший скандал, мигом окажешься в плаксивом состоянии, что сильно убавит шансы остаться прекрасной, поскольку праздничный вид тебе понадобится.
Он отступил ровно настолько, чтобы она встала и отодвинула кресло, но даже выпрямившись в полный рост, Нина не смогла унять дрожь. И в этот самый трудный и наиболее волнительный миг Нине, качнувшейся на десятисантиметровых шпильках, отделяемой от маньяка-убийцы лишь парой проводов да большим монитором, выпала редкостная возможность увидеть беспредельную и откровенную тоску на физиономии главы компании, ибо из-за шкафа, вся в черном как ведьма, выглянула Маргарита Павловна и величественно спросила:
— Что это вы там вытворяете, как по-вашему?
Петровский вздрогнул, на лице появилось почти комическое выражение безысходности, пока он осознавал щекотливость своего положения, не в силах ни уединиться с девушкой, чтобы договорить с ней, ни выйти по коридору из отдела, чтобы все прекратили на него смотреть.
В любое другое время Нине доставила бы неимоверное наслаждение его полная растерянность, но не сейчас, когда они виделись в последний раз. Она в последний раз полюбовалась его точеным профилем, устремленным к Карасевой, а потом схватилась за висок, Нина стала грудью делать вдохи, и ей оставалось только глубоко дышать, и молится, и гадать, что, черт побери, происходит в бухгалтерии и почему Олег вообще обнаружил свое присутствие, не говоря уж о выбранном им для этого моменте.
Олег гадал о том же самом, глядя в архив на старую женщину, которая по некому собственному злорадству сознательно выжидала, чтобы возникнуть и привлечь всеобщее внимание при столь пикантных обстоятельствах. Он взглянул на невесту, впившуюся руками в кресло, машинально отметив ее аккуратную прическу, затем наконец ответил на заданный ему вопрос:
— Я увольняю вашу практикантку.
— Именно так я и думала.
Олег вгляделся попристальнее, не уверенный, идиотка Карасева или хитрюга.
— И что вы собираетесь предпринять по этому поводу?
— Я могла бы во всеуслышание задаться резонным вопросом зачем вы ее вообще брали, — отвечала она, — но раз вы здесь главный, предпочту этого не делать.
— Правильно, — уверенно согласился Олег. — Лучше не надо.
На нескончаемо долгий миг взгляды их скрестились, пока они оценивали друг друга, после чего она продолжала:
— Разумеется, вы могли бы и соврать, мне знать не дано.
— Мог, — уверенно подтвердил Олег.
— А с другой стороны, какой смысл врать. Вы же никогда не берете практикантов, почему Нестерову взяли?
— А вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил Олег, переводя взгляд на свои свеженькие часы с вечным календарем и выгадывая время. Плечи его напряглись, он прижался к столу и продолжал мало-помалу поглядывать на запястье, показывая, что опаздывает.
— Вероятно, кто-то из ваших знакомых сильно попросил ее сюда пристроить, а может вас самих что-то связывает. Потом она получила доступ в эту комнату, выбрала себе место и увеличила в несколько раз темп мой нагрузки.
Олег подтвердил совершенную справедливость догадки легким насмешливым кивком. Следующие ее речи вновь заставили его тряхнуть головой, только на этот раз в неудовольствии.
— По дальнейшему размышлению я в конце концов считаю, что заслужила лишний недельный отпуск.
— Почему это вы так считаете? — спросил он, тратя драгоценное время и вскользь глянув на Нинель.
— Во-первых, я часами просиживаю с вами как сиделка, пока вы до конца не выносите свои грандиозные планы. Тем более вы все равно не даете особенно с вами спорить. Ведь у нас в компании уже есть одна великая голова, — она выразительно почесала пальцем у виска, чтобы выглядело словно не почесала, а покрутила. — Поэтому, чтобы восстановить нервы и прорву потраченных сил, я требую отпуск, потому как я нужна вам лишь для того, чтобы представлять отчеты и покорно кивать.
Это заключение было столь разумным и верным, что мнение Олега о старой женщине сильно пошатнулось.
— С другой стороны, — медленно и спокойно проговорил он, пристально наблюдая за ней и пытаясь угадать, на каком расстоянии от офиса находится Ринат, — в кулуарах ходят слухи, что у вас крупно не сходится в этом самом отчете и вот жопа и горит. Я сказал, голова и болит.
— Это верно, — согласилась Карасева.
Олег испустил немой вздох облегчения, однако снова встревожился, услышав, как она добавляет:
— Но я не потерплю, чтобы меня считали бездарью. И потому собираюсь сделать вам предложение.
Он нахмурился:
— Какого рода?
— В обмен на то, что вы отправите меня в Таиланд дней на семь, я готова отчитаться за каждый рубль компании прямо сейчас у вас в кабинете.
Если б она предложила ему улететь вместе с ней, Олег не испытал подобного изумления. Усилием воли взяв себя в руки, он прикинул объем работы, который она немедленно предлагает провернуть.
— Об этом не может быть и речи, — отрезал он.
— В таком случае, — сказала она, поворачиваясь и привлекая больше внимания от коллектива, — хотя бы скажите, зачем решили уволить свою любовницу, ведь она была мне в чем-то подмогой.
Проглотив
