Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

Заметив мою реакцию, Кэмерон вскидывает брови и улыбается при виде океана так, будто не торчал тут все свое детство и видит его впервые, но я понимаю, что он делает это ради меня.

Когда солнце медленно опускается за горизонт, мы сворачиваем на дорогу, вдоль которой выстроились густые деревья, и в салоне становится темно. Спустя пару минут машина снова поворачивает, и на мгновение мне кажется, что перед нами алая заря, но потом я понимаю, что это живая изгородь из красных рододендронов, окружающая нас с обеих сторон.

– Будто тлеющие угли, – с восторгом говорит Джин, глядя, как лучи заходящего солнца пробираются сквозь красные бутоны.

– Бабушка помешана на этих цветах. Наш садовник получает больше, чем мэр Огайо.

– Помнишь, как мы сорвали пару роз в оранжерее? – с улыбкой вспоминает Кэм. – Твоя бабушка тогда закатила скандал и хотела уволить весь персонал.

– Сколько нам тогда было лет? Десять? Клянусь, с того раза мне никогда еще не было так страшно.

– Все настолько серьезно? – спрашивает Нейт.

– Только когда дело доходит до цветов. От казни нас тогда спасла Присцилла, она взяла все на себя, а бабушка не смогла наказать местную принцессу.

Кэмерон посылает Гарри многозначительный взгляд. Да, у Кэма была жизнь до меня, но я только сейчас узнаю новую сторону этого парня, и я даже не подозревала, что она будет так разительно отличаться от того, что я видела в универе: особняки, высшее общество и Присцилла-главная-бывшая, с самого детства спасающая Кэмерона, который наверняка для нее же и сорвал эти розы.

Когда стена из растений заканчивается, перед нами предстает огромный двухэтажный дом из серого камня, к которому ведет дорожка из светлой брусчатки. Он похож на старинный замок, и это подмечает Нейт.

– Это вы еще домик Кэма не видели, – отвечает Гарри, открывая дверь автомобиля. – Вот где замок.

Кэмерон лишь недовольно поджимает губы, будто стесняется даже разговоров об этом. Когда он сказал, что занялся бизнесом с Феликсом от скуки, потому что не нуждался в деньгах, я не могла подумать, что он настолько в них не нуждался.

– Вон там была моя комната, – Гарри указывает пальцем на верхнее окно, когда мы все выбираемся из машины. – Поговаривают, что в ней когда-то останавливался сам Уинстон Черчилль…

– Да хватит заливать, – бросает Кэм, обходя машину. – Самый важный, кто там спал, – это кузен дяди Маркуса, который возомнил себя евреем и надрался вином на Йом-Киппур[7].

Из дома раздается радостный визг, из двухстворчатых дверей к нам навстречу бегут две девушки. Они размахивают руками. Обе стройные и подтянутые, будто только и делают, что занимаются спортом. Одна из них брюнетка, на голове бархатный шлем, она одета в темный жакет, белые облегающие бриджи и черные кожаные сапоги. Она явно только что прервала свое занятие верховой ездой.

– Гарри! – она подпрыгивает и обнимает его, а Джин отводит взгляд. – Ты и Кэма с собой привез, вот это сюрприз!

– Фредди, – Кэмерон с улыбкой разводит руки в стороны, – иди сюда, мелкая.

Пока они обнимаются, к Гарри с тем же радостным визгом подбегает вторая девушка. Готова поставить все на то, что это и есть Присцилла Ван Хоппер. Золотистые волосы обрамляют круглое миловидное лицо, ее пухлые губы расплываются в улыбке и на щеках появляются ямочки. Голубые глаза обрамлены густыми ресницами, на лице минимум макияжа. Присцилла Ван Хоппер выглядит как девушка из рекламы йогурта или нового парфюма от «Нины Ричи», а я со своим потрепанным с дороги видом выгляжу как человек из рекламы средства от запора.

Когда Присцилла замечает Кэмерона, она замирает, а улыбка постепенно исчезает с ее лица.

– Привет, Ван Хоппер, – бросает Кэм и, коротко улыбнувшись, подмигивает ей. – Давненько не виделись.

– Неужели ты и правда приехал?

Шумно выдохнув, Присцилла шагает вперед, чтобы крепко обнять Кэмерона. Сначала он медлит, а затем нерешительно обнимает ее в ответ. Видя это, я уже жалею, что повелась на провокации Гарри и согласилась приехать сюда.

19

Особняк семьи Торнтон.

26.03.18. Вечер.

Внутри загородного особняка Торнтонов выдержан тот же стиль, что и снаружи. Каменные полы, гобелены с изображением конной охоты, раритетные диваны с бархатной обивкой, на которые страшно присесть, и, конечно же, портрет самого Гарри на яхте, расположенный над камином, который вызвал у нас волну громкого смеха.

Нас с Джин провожают на второй этаж, ведя по длинным коридорам с тусклым освещением, и мне кажется, что в этих стенах точно водятся привидения. Не успеваем мы зайти в комнату, как к нам стучится горничная и приносит несколько белоснежных махровых полотенец и халатов, и я чувствую себя словно в дорогой пятизвездочной гостинице.

Комната просторная, с высокими потолками, интерьер в темно-красных и золотых оттенках, плотные шторы вишневого цвета, а венцом всего является большая двуспальная кровать с балдахином.

– Я первая в душ! – Джин срывается с места и скрывается за соседней дверью. Спустя несколько секунд я слышу ее радостный визг. – Тут еще круче, Эндс! Ванная больше, чем моя комната в общежитии!

Я бросаю рюкзак на пол, потому что моим вещам из «Гэпа» не место на покрывале с вышитыми золотом узорами. В комнате прохладно, хотя на улице вполне тепло. Нахожу рядом с кроватью обогреватель и, включив его, принимаюсь рассматривать висящие на стенах картины с изображениями леса и гор, которые нагоняют на меня тоску. Видимо, я действительно не создана для высшего общества, потому что даже сейчас мне не хватает телевизора.

Спустя полчаса довольная Джин показывается из ванной. Поправив пояс на халате, она скидывает с головы полотенце и запускает пальцы в свои светлые волосы, которые уже успели завиться.

– Выглядишь счастливой, – говорю я, приподнимаясь на локтях.

– Так и есть, – она раздвигает шторы, за которыми скрыто большое окно с дверью, ведущей на балкон. – Чувствую себя Джулией Робертс из фильма «Красотка», то есть как проститутка в высшем обществе.

Рассмеявшись, я иду в душ. Ванная комната и правда огромная. И настолько светлая, что в первые секунды режет глаза. У окна примостилась ванна на толстых витиеватых ножках, а в другом конце комнаты расположился душ, в котором могла бы поместиться футбольная команда.

– Гребаный свет, – говорю я, ступая босыми ногами по полу с подогревом. – Келси продала бы душу, чтобы оказаться здесь.

Закутавшись в халат после душа, возвращаюсь