Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

Я вытаскиваю мобильник и делаю несколько снимков, пока парочка не скрывается в арке. Стук в окно отрезвляет. Медленно отрываю взгляд от спины мужа, поворачиваюсь. Злой водитель стоит рядом с машиной. Опускаю стекло.

— Ты, коза, за все мне заплатишь! — вопит он.

Далее следует непереводимая ругань. Я поднимаю руку с телефоном и щелкаю камерой.

— Вы мне почему угрожаете? — спрашиваю спокойно, хотя в груди разливается холод. — Я не задела вашу машину.

— Курица, да я тебе! — он замахивается, но я даже не дергаюсь. — Бампер помяла.

— Вызывайте дорожную службу, — пожимаю плечами. — Будем составлять протокол.

— Плати сейчас, и разойдемся.

— Вызывайте.

— Ты, коза!

Но мне уже все равно. Пусть кричит, меня его ор не трогает. Все мысли заняты другой картиной. Сзади сигналят машины. Они объезжают нас, водители ругаются. Уголовник пинает мою Мазду.

И я срываюсь.

Резко дергаю дверь и выхожу из машины. Мужик явно не ожидал от меня такой прыти. Он отшатывается, оглядывается на свой джип. Там вижу женское лицо.

— Ты чего орешь? — спрашиваю водителя холодно и иду на него грудью, медленно и неотвратимо. Где-то читала, что побеждает не сила в кулаках, а убийственный взгляд, в котором читается сила воли. — Твои дабл-байнды заставляют и меня чувствовать себя шизофреничкой!

— Что? — теряется он.

— Показывай, где я тебя задела?

Я понимаю, что, нападая на меня агрессивно, он рассчитывал на испуг. Слабая женщина впадет в ступор и сразу раскроет кошелек. Раньше бы я так и поступила, но не сейчас. В эту минуту меня переполняет такая ненависть ко всему козлиному племени, что я готова убивать.

Медленно обхожу Мазду и вытаскиваю из багажника молоток. Также спокойно иду к джипу.

— Эй, дура, ты что собираешься сделать?

— А как ты думаешь?

Я замахиваюсь, уши закладывает от пронзительного визга. Краем глаза вижу, как женщина в салоне закрывает руками голову. Но и у парня реакция хорошая, он подныривает мне под руку, вырывает молоток и отбрасывает его на тротуар.

— Точно шизофреничка! — крутит пальцем у виска, но отскакивает подальше.

— Вот и не лезь ко мне! Ясно?

Говорю сквозь зубы, не разжимая губ, боюсь, если открою рот, из меня все дерьмо полезет, накопившееся за эти дни, и выплеснется на лысую башку.

— Коля, поехали! — кричит из джипа перепуганная женщина. — Быстрее!

Видимо, в моих глазах было что-то реально безумное, потому что мужик ныряет в салон джипа.

— Ну, коза, лучше мне больше не попадайся! — грозит кулаком через окно уголовник, который оказался обычным трусом и подкаблучником.

— А ты мне.

Сажусь в Мазду. Меня трясет, зубы выбивают чечетку. Обнимаю себя за плечи, озноб колотит так, что пятки стучат о пол: наступает разрядка. Мобильник, лежащий на соседнем сиденье, заходится рингтоном.

Тарас. И как он все чувствует? Как?

— Пожалуйста, приезжай, — шепчу ему.

— Юля, что случилось? — кричит он. — Ты где?

— У своего дома.

Тарас появляется через полчаса. Он тормозит рядом с Маздой, бежит ко мне. Садится рядом, прижимает к груди, гладит широкой ладонью по волосам.

— Ну, тихо, тихо. Успокойся! — уговаривает он, но ничего не спрашивает.

Есть такие люди, которым не нужно ничего объяснять, они чутьем понимают чужую беду, готовы руками развести тучи над головой, закрыть своим телом. И мне так тоскливо становится, так жалко себя, что хочется выть и кричать.

— Понимаешь… он… он… сволочь! Гад! Ублюдок!

Слова рвутся из сердца, отчаяние сводит с ума. Тарас вытаскивает из бардачка салфетки, вытирает мне, как малышке, щеки. Я не сопротивляюсь, сейчас мокрое лицо не главное — нужно выплеснуть обиду, высказаться.

— А теперь спокойно и поподробнее. Что случилось? Ты стоишь недалеко от своего дома. Кого-то увидела?

— Да! Мишка…

И осекаюсь, соображаю вдруг, что нельзя вываливать Тарасу правду. Получится, что я, как последняя стерва, стравливаю двух мужчин. Судорожно выдыхаю, высвобождаюсь из объятий студента и сажусь ровно, прислонившись к спинке кресла.

Эмоции из-за второго предательства наконец уступают место разуму.

— Что Мишка? — спрашивает Тарас.

Я поворачиваюсь к нему.

— Можешь посидеть немного в машине? Подождать меня?

— Да. А ты куда?

— Хочу домой сбегать, кое-что из вещей взять.

— Заезжай во двор, вещи наверняка тяжелые.

Смотрю на него, соображаю, принимать предложение или нет.

— Не хочу перед соседями светиться, расспросы начнутся.

И сразу выскакиваю из Мазды, пока он не заподозрил что-то, бегу к арке. В родной дворик вхожу, оглядываясь. На детской площадке обычно сидят мамочки, пасущие детей, на скамейке в тенечке — бабульки, собирающие сплетни. Обойти и тех, и этих невозможно, обязательно кто-нибудь окликнет и задаст вопрос.

Но, к моему удивлению, двор пустует. То ли время дневного сна для малышей, то ли начавшаяся портиться погода мешает, но соседи сидят дома. Быстро ныряю в подъезд и поднимаюсь на свой этаж, никого не встретив.

У двери выравниваю дыхание, собираюсь с мыслями. Мне нужно застать любовников в постели и на корню пресечь попытки мужа к примирению. Открываю дверь своим ключом, тихо вхожу в прихожую. Прислушиваюсь, из спальни доносится смех, прерывистые стоны. Классика жанра: жена, вернувшаяся домой, застает мужа с любовницей.

Я думала, что уже закалила характер за эти дни. Увы, ошиблась. Чувствую себя одинокой и отверженной, дважды преданной мужем и судьбой.

Не разуваясь, прохожу в комнату. Вылизанная и с любовью обставленная квартира выглядит сейчас осиротевшей. На диване валяется Мишкин пиджак, в кресле — носки, стол завален бумагами, кухонными полотенцами, грязными чашками. Заглядываю в одну: в ней остатки кофе, еще теплые. Беру двумя пальцами за ручку.

— Сволочь! — шевелю губами. — Свинья!

Быстро иду к двери в спальню, распахиваю ее. Спертый воздух с запахом секса бьет в нос.

— Еще, еще! — со стоном просит Анжелика. — Давай!

Она сидит спиной ко мне и азартно скачет на бедрах Мишки. Вижу мужские руки на пышной груди.

— Сделай так еще раз, — просит с таким придыханием муж, которое ни с чем не спутаешь.

Меня начинает трясти, едва сдерживаюсь, чтобы не запустить чашкой в совокупляющуюся парочку. Я что, настолько ничего не значу для мужа, что он не гнушается двойным предательством?

— Давай, сделай ему хорошо, — говорю тихо.

— Ай! Кто это? — взвизгивает Лика и оборачивается.

Мишка сбрасывает любовницу с себя. Я вижу эрегированный орган, налитый кровью, влажный, дышащий силой, и вдруг выплескиваю остатки кофе прямо мужу в физиономию.

— Ты спятила?

Он трясет головой, моргает, черные капли текут по щекам, расплываются на моих итальянских простынях.

— Дура! — вопит Лика и бросается ко мне. Но я поднимаю чашку и замахиваюсь. И все это молча, с каменным лицом. — Крыша поехала? Котик…

Мишка хватает простыню, вытирается, а я