Лейк - Мишель Хёрд

Стефани позвонила поздно ночью и подтвердила: в аварии погиб Уэст. Хреново, что он умер таким молодым, но, черт возьми, я не могу сказать, что буду по нему горевать.

В дверь стучат, и в комнату заглядывает Фэлкон.

— Ты готов?

— Да, только нужно, чтобы Мейс помог с галстуком, — говорю я, поднимаясь, но волна головокружения заставляет меня плюхнуться обратно на кровать.

— Лейк? — Фэлкон вбегает и приседает передо мной. — Ты как?

— Просто голова закружилась. Сказали, что последствия хлыстовой травмы могут проявиться не сразу.

— Уверен, что это только травма шеи? — Он хмурится.

— Уверен.

Я снова встаю, на этот раз медленнее.

— Мейс, помоги с галстуком.

Я выхожу в гостиную и улыбаюсь, видя Лейлу и Кингсли.

Кингсли восхищенно свистит.

— У Ли яичники сделают сальто назад, когда она тебя увидит.

— Спасибо... наверное, — я усмехаюсь и поворачиваюсь к Мейсону.

Пока он поправляет мне галстук, Лейла спрашивает: — Почему ты до сих пор не научился его завязывать?

— Проще позволить Мейсону это сделать. — Я ухмыляюсь, и когда Мейсон хлопает меня по плечам, говорю: — Спасибо, дружище.

Мейсон подходит к Кингсли и целует её в макушку.

— Я зайду к вам в номер, когда мы вернемся.

Лейла обнимает Фэлкона. Чувствуя себя лишним в этой идиллии, я иду к столу и хватаю ключи от машины.

— Мы едем на «Бентли», и за рулем я, — заявляет Мейсон, прежде чем еще раз поцеловать Кингсли.

— Да, папочка, — бормочу я, бросаю ключи и иду к выходу. Напоследок бросаю: — Наслаждайтесь свободой, девочки.

— Какой еще свободой? — ворчит Мейсон, выходя следом. Прежде чем он успевает по-братски придушить меня за шею, Фэлкон кричит: — У него травма шеи! Никаких захватов, пока не поправится!

Я оборачиваюсь и победно скалюсь Мейсону, пока мы идем по коридору. Не удержавшись, подначиваю: — Никаких захватов, пока я не поправлюсь.

— А под зад дать можно? С нижней частью тела у него всё в порядке.

— Мейсон! Не смей обижать Лейка! — кричит из комнаты Кингсли.

— Ты в меньшинстве, — я начинаю смеяться, но от этого в затылке начинает пульсировать тупая боль.

Я на секунду закрываю глаза. Мейсон тут же берет мое лицо в ладони.

— Что не так?

Я убираю его руки.

— Просто голова болит.

Фэлкон выходит из номера и, услышав мои слова, спрашивает: — Может, перенесем ланч, пока тебе не станет лучше?

— Нет, всё нормально. Поехали, а то опоздаем.

Когда мы выходим из общежития, Фэлкон спрашивает: — Ты сядешь сзади?

— Это вопрос с подвохом? — ухмыляюсь я. — Ехать сорок минут. Я собираюсь проспать всю дорогу.

Я расстегиваю пиджак, снимаю его и забираюсь на заднее сиденье. Ложусь и закрываю глаза, молясь, чтобы боль в шее не усилилась.

Когда мы доезжаем до загородного клуба и я просыпаюсь, шею сводит еще сильнее, чем раньше.

Это всего на два часа. Ты справишься.

Я выхожу из машины и снова надеваю пиджак. Пока застегиваю пуговицу, подъезжают еще две машины. Из первой выходит охрана, открывает заднюю дверь, и появляется мистер Пак.

Я перевожу взгляд на вторую машину и приподнимаю бровь, когда из неё выходит любовница вместе с Ли.

— Скажите мне, что не я один считаю странным, что они приехали в разных машинах, — вполголоса ворчит Мейсон.

— У них другая культура, — напоминаю я ему и поворачиваюсь к мистеру Паку. Я не уверен, стоит ли мне кланяться или предложить руку, но так как он едва удостаивает меня взглядом, решаю не делать ни того, ни другого.

Я провожаю его взглядом в здание, и Фэлкон спрашивает: — Почему ты не предложил ему руку?

— Он меня проигнорировал. Он бы её не пожал, а я не собираюсь давать ему повод меня унизить.

Мейсон качает головой.

— Простите, но всё это какое-то дерьмо. Мне это совсем не нравится.

— Посмотрим, как пройдет ланч, — отвечаю я.

— Мистер Катлер.

Я поворачиваю голову направо, и в голове вспыхивает невыносимая пульсирующая боль.

Твою мать, как больно.

— Квенчанха? — любовница спрашивает, в порядке ли я. К счастью, это одно из слов, которые я выучил, так что я её понимаю.

— Да, спасибо, — отвечаю я, затем медленно поворачиваюсь к Фэлкону. — Бери всё на себя.

Я чувствую руку Фэлкона на спине. Он быстро объясняет: — С ним всё хорошо. Вчера он попал в аварию. Идите внутрь, мы сейчас будем.

Я слышу, как Ли переводит слова Фэлкона, а затем он говорит мне: — Они зашли.

— Я просто слишком резко повернул голову. Иди, я буду через минуту.

— Я пойду. Ты останься с ним, — командует Мейсон и убегает в клуб.

— Надо было перенести, — бормочет Фэлкон.

— Да, ты прав. Просто не хочу затягивать. Мистер Пак кажется нетерпеливым человеком.

Я жду минуту, боль немного утихает, но шея всё еще деревянная.

— Пошли, — говорю я.

Мы проходим мимо ресепшена, и как только собираемся войти в обеденную зону, кто-то врезается в меня. Я инстинктивно реагирую и подхватываю человека.

— Омо!

Глядя вниз, я встречаюсь с широко распахнутыми глазами Ли. Она стоит как вкопанная, пока мои руки сжимают её предплечья. Она медленно переводит взгляд на то место, где я касаюсь её левой руки, и я тут же отпускаю её.

— Мистер Катлер, простите. — Она отступает на пару шагов, кланяется и быстро пробегает мимо.

— Не думаю, что когда-нибудь привыкну к корейской культуре, — бормочет Фэлкон, когда мы направляемся к столу.

ГЛАВА 2

ЛИ

Сердце бешено колотится, пока я бегу в дамскую комнату. Запершись в кабинке, я прислоняюсь спиной к стене и делаю несколько глубоких вдохов.

Сегодня утром Председатель Пак объявил, что возвращается в Корею в среду утром, а я должна остаться с американцами.

У меня не было ни секунды, чтобы осознать это. Сев на корточки, я обхватываю колени руками и утыкаюсь лицом в ткань платья.

Этого не может быть. Я не хочу здесь находиться. Я хочу домой.

Дверь открывается, и я слышу голос Чо Юн Ха.

— Пак Ли-Энн, ты заставляешь жениха