Годовщина развода. Растопить лёд - Полина Измайлова

Наконец наша Василиса выезжает сначала на разминку, она в пятерке лучших.

Ей удается тройной аксель — триксель, как его называют любители фигурки, и зал взрывается аплодисментами. А вот с четверного тулупа она падает, и у меня сердце уходит в пятки.

Артём держит меня за руку.

— Спокойно!

Вижу, как дочь ищет нас глазами. Я показываю — класс, всё в порядке. И тулуп удается. А также сложный каскад. Василиса сегодня пойдет на рекорд.

— Мама, понимаешь, можно откатать чисто, победить, ну и всё. А можно откатать так, чтобы навсегда остаться в памяти, сделать что-то такое, что до тебя не делал никто. Только так побеждают те, кто становятся легендами.

— Я верю в тебя. Ты будешь легендой, — говорю и ничуть не сомневаюсь в своих словах.

— Спасибо, мамочка, ты у меня необыкновенная, таких, как ты, больше нет.

Мы с дочкой стали как никогда близки после всего случившегося. Она делится со мной своими секретами и тайнами. Я для нее самый близкий друг. И я очень горжусь тем, что это так.

— На лед приглашается лидер соревнований Василиса Сосновская.

Василиса в последний раз сжимает руки тренера, получая наставления. Улыбается и выкатывает в центр.

— Вася, давай! — громко кричит наш Игорёк, и наша половина зала смеется и аплодирует. По всему залу плакаты с портретами нашей дочери, лозунгами в ее честь.

Музыка Нико Картозия, трепетная, драматичная, обрушивается на зал. И в центре драмы — моя девочка, как маленький ангел, в платье цвета шторма.

Мы с Артёмом сцепляем руки. Лерочка кусает губы и держится за мой локоть, а Игорёк замирает на руках отца, с восторгом наблюдая за сестрой, от которой сейчас невозможно оторвать взгляд.

С первых же аккордов начинается настоящий спектакль, в котором скорость и мастерство сочетаются с артистизмом и грацией.

Длинный заход на аксель — сделано! Зал взрывается аплодисментами.

Почти сразу тот самый четверной тулуп в каскаде с тройным риттбергером! Чисто!

Господи… Но это только начало, впереди столько всего!

А я понимаю, что почти перестаю дышать. Всё внутри замирает, и только глаза неотрывно следят за танцем на льду. Впиваюсь в ладонь Артёма до хруста костей, но он даже не реагирует. Точно так же захвачен выступлением дочери.

Она скользит по льду с невыразимой пластичностью.

Кажется, словно красивая пестрая рыбка плывет в морской глубине, стремительно рассекая собой водную гладь. Каждый шаг, каждый взмах руки выверен до миллиметра. Технически безупречно, но и очень артистично.

Еще один каскад, тройной лутц, тройной риттбергер — чисто!

Дальше вращение.

Мелодия усиливается, Василиса начинает двигаться резче, оставляя за собой след из ледяной крошки, которая брызгами разлетается по льду.

Перед нами драма, огонь, страсть, боль… И это всё моя дочь!

Музыка задает ритм, и зрители аплодируют, потом начинается медленная часть, мне кажется — зал замирает от восторга.

Я и сама замираю.

Вращение, еще прыжок, еще…

Мелодия опять нарастает, сильнее, ярче, трагичнее. Последний каскад в программе — чисто!

Господи… я сжимаю ладони, слезы текут.

Я не верю, что на льду моя дочь! И верю! Это она! Это ее мечта! Ее боль, ее страсть! Ее жизнь!

Дорожка шагов под аплодисменты зала, зрители встают…

Музыка уходит в крещендо. Василиса набирает скорость. Кульминация.

Взлет…

Господи, это просто чистый восторг.

Последнее вращение. Последний аккорд.

Носок ее конька с размаху утыкается в лед, а руки взлетают вверх, как изящные крылья.

Всё…

Трибуны взрываются.

Гул аплодисментов и восторженных криков заглушает на секунду даже гром сердца в ушах. На лед летит настоящий шквал из плюшевых игрушек и букетов.

Василиса в центре ледовой арены, она закрывает лицо руками. Я вижу её слезы. Слезы счастья.

Столько сил, столько времени, столько боли, столько падений!

Она чемпионка! Ни у кого сейчас это не вызывает сомнений.

Она первая!

Моя красавица поднимается улыбаясь, словно только что не было этих адовых четырех минут! Словно всё это она делала налегке! Изящно кланяется судьям и зрителям.

Мы усиленно машем ей с трибун, и она отвечает восторженной улыбкой, тоже размахивая руками.

Я выдыхаю вместе со всем залом. Слезы катятся по щекам сами, и я даже не пытаюсь их смахнуть.

— Боже… — только и могу просипеть я.

— Я же говорил, — голос Артёма хриплый от сдержанных эмоций. Его рука всё еще сжимает мою. — Я же говорил. Она победит.

Мы оба смотрим на экран, где вот-вот появятся оценки.

Но мы уже знаем. Все в этом зале знают. Мы только что видели чемпионский прокат.

Ожидание оценок — это отдельная форма издевательства. На экране мелькают цифры, графики и серьезные лица судей.

И вот, наконец, они — две цифры.

Сначала за технику. Рядом с именем Василисы появляется число, от которого у меня перехватывает дыхание. Это рекорд! Ее личный рекорд! Потом — за компоненты. Вторая цифра, еще выше.

Гул в зале нарастает, как перед грозой.

Публика уже всё подсчитала в уме. И до того, как официальный спикер объявляет итог, по трибунам уже катится волна ликования.

Тренеры обнимают Василису, она плачет и смеется одновременно.

Она знала! Она была уверена в себе! Она так долго к этому шла!

Вокруг нас родители соперниц, но я не чувствую негатива, только поддержка.

Рядом с нами мама одной из соперниц Василисы плачет, но тут же утирает слезы и улыбается мне.

— Первое место... Василиса Сосновская! — голос диктора взрывает зал окончательно.

Тут уже никто не может усидеть на месте. Мы с Артёмом вскакиваем одновременно. Обнимаемся, плачем. Лера прыгает рядом, хлопая в ладоши, Игорёк радостно кричит.

Василиса опять закрывает лицо руками, ее плечи вздрагивают. Ее уже обнимает тренер, а потом и все остальные фигуристы.

Это самый настоящий калейдоскоп из сияющих лиц, цветов, вспышек фотокамер.

Через какое-то время на лед выкатывают пьедестал почета — три ступени. Ведущий приглашает финалистов. Василиса идет первой. Она поднимается на самую высокую, центральную ступень. Ее имя и фамилия горят на табло, под ним — цифра “1”.

Ей на шею вешают золотую медаль. Вручают огромный букет.

А потом торжественно звучит гимн. Для нашей девочки. В честь ее победы.

Артём с гордостью смотрит на нашу дочь. Я тоже выпрямляюсь, стираю слезы, но они текут снова. Я смотрю на ее лицо на пьедестале. Оно серьезное, почти суровое, губы чуть дрожат, когда она пропевает такие важные слова.

Она