Никогда с тобой - Катерина Пелевина
* * *
Ранним утром мы открываем глаза, прилипшие друг у другу.
— Ой, — улыбается она, потягиваясь. — Ты тут спал... Со мной.
— Ага. Сам не понял... Твоя мама не выгнала, я остался. Сегодня суббота, — прижимаюсь к её волосам носом и нюхаю. Всю её нюхаю. Как будто, ощущая этот запах, буду полноценно счастлив на весь последующий день. Это уже зависимость от Мелкой, но я нихрена не могу поделать. — Снился тебе?
— Нет, — смеётся она. — Яровой... Если бы ты мне ещё и снился... Я бы...
— Что? — я оказываюсь возле её лица. Носом к носу. Жду ответа, воруя карамель из её взгляда.
— Я бы, наверное, помешалась на тебе, — шепчет она, не моргая.
— А я уже... Уже помешался, Доманская... Как самый твой отбитый поклонник. Фанатик. Псих. Называй как хочешь, — убираю прядки волос ей за уши и целую, медленно скользя языком по её губам. Трогаю грудь через пижаму. Мне это дозволено. Касаться её. Она разрешает. Только мне можно...
— Ах... Яр... Там мама... Наверное... Не стоит...
— Мы тихо... Очень тихо.
Беру её руку и кладу к себе на штаны. Она издает стон, и мы вместе снимаем друг с друга штаны, зарываясь под покрывало с носом. Пыхтим. Трогаем друг друга. Она гладит мой член, я кружу её горошину. Пиздец, когда я до неё доберусь, я её просто сожру, и она это понимает. Специально меня драконит. Сумасшедшая...
— Люблю, люблю тебя, — она выстраивает брови домиком и скулит очень тихо себе под нос, начиная пульсировать, а я изливаюсь прямо в её ладонь. Стискивая ту своим кулаком.
— Прости... Прости, малыш...
— Всё хорошо...
— Дети, просыпайтесь, вставайте, завтрак готов, — говорит её мама, а мы красные от стыда, переглядываемся, выдыхая.
— Чёрт... Она могла зайти... Ужас...
— Но не зашла, — я целую её в макушку. — Кажется, даже твоя мама уже нас приняла... Смирилась...
— Это делает меня счастливой, Саша...
— И меня, малыш. И меня…
Глава 39
Доманская Елена (Мелкая)
Две недели спустя
Сегодня он снова не пришёл в школу. В последние две недели я не понимаю, что происходит. Саша вдруг перестал приходить ко мне в гости, в школе появляется крайне редко, и я начинаю думать, что чем-то его обидела. Словно повела себя как-то не так или что-то такое. И я не хочу навязываться Илье. Постоянно ходить к нему, как дурочка, и спрашивать...
Но вот, после уроков с окна второго этажа я замечаю своего Ярового. Кажется, он идёт на тренировку. Отлично. Там его и дождусь. Пока ребята бегают по манежу и играют в баскетбол, я хожу возле раздевалок и думаю, что буду говорить. Что соскучилась? Что мне нас не хватает... Спросить, что вообще случилось... Почему? Я не понимаю... Если у него что-то произошло, он мог бы рассказать... Я ведь переживаю. И вид у него такой злой и напряженный.
Выглядываю из-за двери и меня замечает Филлипов. Смотрит на него и оповещает о моём приходе. И вот мы с Сашей встречаемся глазами. Я не понимаю, что такое. Почему он так смотрит. Будто и идти ко мне не собирается, но все же идёт. Играя желваками подходит почти в упор и спрашивает:
— Зачем пришла?
— Саш... Что это... Что случилось? Между нами? Почему... Почему всё так? Если я как-то тебя обидела... Скажи как и...
— Лена... — хмурится он. — Пошли, кароч. — Яр хватает за руку и тянет в мужскую раздевалку.
— Я ждала, что ты зайдёшь... Но ты пропал...
Он так смотрит. Покрасневшие глаза, но при этом холод. Практически лёд…
— Саша... Я же вижу, что-то случилось... Мы ведь были… Чувства были... У меня до сих пор есть. Я не понимаю. Просто ни с того, ни с сего...
Мне хочется рыдать. Я не могу это ощущать. Всё внутри жжёт.
— Ты пропадаешь... В школу не ходишь... Саша...
Голос предательски дрожит. Касаюсь его лица ладонью. Провожу по покрытой щетиной щеке, и он закрывает глаза.
— Саш...
Прижимаюсь к нему и ощущаю какой он тёплый, родной... Единственный.
Поднимаюсь на носочки, обнимая за широкие плечи, целую в губы. Трусь носом об его подбородок. Нюхаю его. И вижу, как ему тоже этого нестерпимо хочется…
Не выдерживая, он наконец-то целует. По-дурному впивается в меня своими губами. Как когда-то в первый раз. Царапает, засасывает, жмёт к стене. Я ощущаю себя бабочкой в его руках, которой остаётся только трепыхаться. Одурело стучать крыльями и надеяться, что не задавят.
— Саша... Саш...
Его руки совершенно бесцеремонно лезут под мою одежду. Сначала в район груди, и я хоть и с дискомфортом, но позволяю это делать... А после...
— Саш... Стой... Саш...
Он задирает мою юбку. Одним рывком тащит вниз колготки и мне становится вовсе не до каких-то там уговоров, я в ужасе. Не понимаю, что происходит. Чувствуя, как он прижимает меня к стене лицом и водит своим членом по моей промежности, приставив ко входу, как какой-то грязной шлюхе, у меня начинается паника. Я ощущаю слёзы и страх.
— Саша, прекрати!!! Не надо! — отталкиваю и дышу как ненормальная. Не могу выровнять дыхание. Меня всю трясёт от его поведения и отношения ко мне. Две недели с ним происходит какой-то кошмар, и сейчас…
— Что ты творишь?! Мы в раздевалке в школе... Ты...
— Какая, нахрен, разница?! — выпаливает он, уставившись на меня. — Ну чё ты смотришь, Мелкая, какая разница!?
— Да что с тобой такое?! Это не ты вовсе! Прекрати!
— Меня заебали эти детские игры, Доманская. Заебало это всё. Откуда тебе знать я это или нет?! Хрена ли тебе надо от меня?!
— Что...?
Я, кажется, даже не моргаю. Чувствую, как жжёт в груди. Как мне плохо от его слов. Больно и жутко неприятно.
— Давай так. Хочешь быть со мной, снимай трусы и поворачивайся ко мне задницей. Нет — вали отсюда и не подходи ко мне больше!
— Саша... Ты... Что происходит, — я поправляю одежду и чувствую, что вся дрожу. Слёзы ручьём текут из глаз, пока он сжимает кулаки и стискивает челюсть. — Я думала... Ты говорил, что любишь меня...
— Мелкая, — нервно смеётся он, уничтожая во мне всё, что я за это время напридумывала. — Я тупо хотел тебя трахнуть. Меня заебало ждать. Заебало играть во всё это. Оно мне нахуй не надо.
