Запомните нас такими - Шеридан Энн

Я не отвечаю, не в состоянии подобрать слова или даже понять, как ко всему этому относиться, и пока я сижу в агонии, мама направляется к двери, оставляя меня одного разбираться с этим всепоглощающим горем. Она уже почти внутри, когда я оглядываюсь на нее.

— Что за рак? — спрашиваю я, мой голос звучит напряженно.

Она натянуто улыбается мне, маяча в дверях.

— Это острый лимфоцитарный лейкоз, — говорит она мне.

— Лейкемия, — говорю я, и это слово звучит так чуждо на моем языке. Конечно, я слышал об этом раньше, но мне никогда не приходило в голову проводить какие-либо исследования. Я никогда не знал, что мне это нужно. Когда кто-то слышит слово "лейкемия", вы автоматически думаете о худшем.

— Это рак крови, верно?

— Да. Это агрессивная форма рака крови, которая начинается в костном мозге. Я, конечно, не врач, и прошло довольно много времени с тех пор, как я изучала факты, но, насколько я понимаю, из-за некоторой формы мутации пациенты с ОЛЛ создают приток раковых клеток крови, и вместо того, чтобы вымирать, как следовало бы, они продолжают расти и размножаться, по сути вытесняя здоровые клетки крови.

Я с трудом сглатываю и киваю, мне не терпится провести некоторое исследование и полностью понять, через что именно Зои пришлось пройти в детстве, пока я сидел рядом с ней, чертовски невежественный, вероятно, жалуясь, что мы не можем выйти на улицу и поиграть.

— И он агрессивен?

— Да, — говорит она, не желая приукрашивать ситуацию. — Однако у Зои были замечательные врачи, и ее симптомы были обнаружены на ранней стадии, так что у нее были лучшие шансы побороть это. Она действительно воин, Ной. Она хорошо отреагировала на химиотерапию, и через восемнадцать месяцев с ней все было в порядке.

Я прерывисто вздыхаю и киваю, услышав то, что мне нужно было услышать.

— Ладно, — говорю я, поднимаясь на ноги и пытаясь подавить страх, который пульсирует в моих венах, несмотря на то, что беспокоиться не о чем. Все это было в прошлом. Почти десять лет назад. Мне не нужно бояться за нее, и если бы она знала, что я сейчас боюсь, она бы, наверное, разозлилась.

Зои не из тех, кто использует свои битвы как опору. Она растет на своем опыте и использует его как оружие, чтобы черпать силу. Я могу только представить, какую силу она получила бы от этого. Как сказала мама, она воин.

А я? Черт возьми, она намного сильнее меня.

Оглядываясь на маму, я надуваю щеки, наконец-то обретая контроль над собой.

— Я, э-э... мне нужно выйти, — говорю я ей. — Не жди меня.

Она хмурит брови.

— Уже поздно, — ворчит она. — Куда ты вообще можешь сейчас идти?

Роясь в кармане, я достаю ключи от машины и покачиваю ими перед собой.

— Мне нужно найти машину, — напоминаю я ей.

— Ах, — говорит она с пониманием, на ее губах играет ухмылка. — Я не собираюсь лгать. Я впечатлена, что ей удалось провернуть это и не попасться. Эта Зои, безусловно, полна сюрпризов.

Она чертовски в этом уверена.

С этими словами мама направляется внутрь, надеясь сразу же отправиться спать, а я проверяю, заперта ли дверь, прежде чем развернуться и зашагать по улице. Вытаскивая пачку сигарет, спрятанную в кармане, я быстро прикуриваю одну и делаю глубокую затяжку, никотин успокаивает мой организм.

У меня так и не нашлось времени спросить Зои, где, черт возьми, она бросила мою машину. Вот и вся причина, по которой я с самого начала оказался в ее комнате, не считая, конечно, получения ключей, и какая-то часть меня была разочарована. Я думал, что она, по крайней мере, попыталась бы спрятать их, но они были просто свалены прямо там, в центре ее стола. Но как только она вошла, одетая только в полотенце, все мои мысли пошли под откос, и мне вдруг стало наплевать, где находится моя машина. Но мне все равно не нужно было спрашивать.

Как я уже говорил своей маме, я знаю Зои лучше, чем кто-либо другой. Все, что она делает, было тщательно продумано, так что если бы она собиралась где-нибудь бросить мою машину, это было бы осмысленное место. А где лучше, чем в том единственном месте, которое, как мы привыкли говорить, было нашим?

В парке.

Это по меньшей мере пятнадцатиминутная прогулка, но я совсем не против. Свежий воздух — это сейчас именно то, что мне нужно. У меня сейчас в голове полный бардак. Поцелуй. Комментарий Зои. Лейкемия. Я не знаю, как с этим справиться, но одно могу сказать точно — хотя поцелуй был абсолютно идеальным, и я прокручивал его в голове миллион раз, я все равно возвращаюсь мыслями к ее болезни.

Несмотря на то, что это было почти десять лет назад, непреодолимая потребность обнять ее мучает меня, повторить, что с ней все в порядке, и успокоить, извиниться за то, что не заглянул глубже, чтобы понять, что с ней на самом деле происходило. Но у меня больше нет на это права. Итак, на данный момент у меня нет выбора, кроме как согласиться с заверениями моей мамы, что ей сейчас лучше.

Добравшись до парка, я быстро нахожу свою машину на пустынной стоянке и направляюсь к ней, качая головой, чертовски хорошо зная, что это Зои вот так подняла дворники на моем лобовом стекле. Я могу только представить глупую ухмылку на ее губах, когда она это делала.

Подходя к водительской двери, я издаю стон, увидев следы губной помады на стекле. Не потому, что она там есть, а из-за изображения руки, которую она нарисовала, руки, которая специально подбрасывает мне птицу. Мне нужно будет не забыть смыть это дерьмо утром перед школой.

Отпирая дверь, я поражаюсь очередным нелепым маленьким шалостям Зои, каждая из которых действует мне на нервы именно так, как она и надеялась.

Хорошо сыграно, Зои Джеймс.

Чертовски хорошо сыграно.

Полностью отодвинув водительское сиденье назад и зафиксировав положение зеркала заднего вида, я закрываю центральную консоль и, наконец, вставляю ключ в замок зажигания. В ту секунду, когда я поворачиваю ключ зажигания и двигатель заводится с оглушительным ревом, моя машина оживает, как будто в нее вселился дьявол.

— Что за черт? — Я рычу, физически подпрыгивая, когда из динамиков гремит музыка, в то время как дворники летают взад-вперед по лобовому стеклу так быстро, что я боюсь, что они действительно могут