Роман в её душе - Нина Харт

Когда мы заходим в комнату, где дети заняты каждый своим делом, я сразу замечаю её — маленькую девочку Еву. Сегодня на ней зелёное платье, розовые колготки и всё те же сандалии, что были на ней, когда я увидела её впервые.

Щемящее чувство нежности, сжимающее горло, и дикий страх овладевают мной в ту же минуту, как только я увидела эту девочку. В голове, отбивая в висках, мелькает лишь одна мысль — примет ли она меня?

Ева сидит за столом в дальнем углу и сосредоточенно рисует карандашами розового единорога. Или фиолетового? Солнечный луч от окна падает на её волосы, заплетённые в чуть растрёпанные косички.

Всё, чего мне хочется в данную минуту, — это забрать её отсюда как можно скорее и сделать так, чтобы она никогда не грустила.

Галина Степановна, слегка касаясь моей руки, одобрительно кивает, а потом, наклонившись к Еве, что-то шепчет ей на ушко. Малышка поднимает голову, её большие и серьёзные глаза устремляются на меня. В них нет ни радости, ни страха — лишь настороженное любопытство.

«Наверное, так и должно быть? Малышка видит меня впервые» — успокаиваю себя.

— Привет, Ева, — я не узнаю свой тихий и сдавленный голос, он кажется чужим.

— Меня зовут Марта, можно я посижу с тобой немного? — подвигая детский деревянный стульчик рядом с ней, я осторожно усаживаюсь, стараясь при этом оставить между нами безопасное расстояние. Маленькие пальчики, крепко сжимающие фиолетовый карандаш, снова принимаются за важное дело. Её губки поджимаются в выражении глубокой концентрации, будто она выполняет крайне важное задание. Это очень мило.

— Что ты рисуешь? — понемногу расслабляясь, я улыбнулась самой искренней улыбкой.

Она так близко, что я могу коснуться её, обнять… Боже, как мне хочется обнять её, сделать для неё что-то, только чтобы увидеть улыбку на этом милом личике.

— Еноуога, — не отрываясь от рисунка, Ева отвечает серьёзным голосом.

А потом происходит сбой во всех моих системах, что работают на износ в последние дни. Малышка переводит сосредоточенный взгляд на меня и протягивает свой карандаш.

— Хотиш?

— Хочу, — без всякого сомнения, немедля ни секунды, беру из её маленьких ручек протянутый мне карандаш и, практически не дыша, веду линию по распечатанному рисунку.

— Десь! — указательный пальчик тычет на милый рог, растущий прямо из головы лошади. И я послушно закрашиваю те участки, на которые указывает её рука.

И в этой простой и будничной сцене, кажется, прорисовывается всё моё будущее: вся боль и всё счастье. Сегодня я не могу её обнять, не имею права назвать своей. Но я могу сидеть вот так рядом, дышать одним воздухом и тихо, безмолвно обещать ей всем своим существом, что я пришла, я буду терпеть и ждать столько, сколько понадобится, я научусь… быть мамой.

И пока Ева продолжает украшать единорога фиолетовыми пятнами, я уже представляю наше будущее, наполняя сердце надеждой, такой хрупкой и такой прочной, ради которой, без сомнений, стоит жить дальше…

Когда спустя некоторое время я покидаю детский дом, и огромная массивная дверь захлопывается за мной, отрезая меня от всего, что там происходило, мне хочется плакать от бессилия. Тревожные мысли переполняют меня: что, если она не потянется ко мне, не захочет однажды уйти со мной? Боже, она ещё такая маленькая, совсем как могла бы быть моя… Я жадно хватаю холодный зимний воздух и неуверенно иду в сторону парковки.

Дверь машины захлопывается, отрезая меня от внешнего мира и погружая в оглушительную тишину. Я не завожу мотор, всё ещё осмысливая и переживая снова и снова нашу первую встречу. Сжимая руками холодный руль, откидываюсь назад до упора и замираю, всматриваясь в одну точку на кожаном ободке.

Перед глазами стоит одна-единственная картина: серьёзное личико Евы, и её маленькие пальчики, аккуратно и старательно выводящие тоненьким карандашом рисунок. Я вспоминаю, как в конце встречи, уже уходя, она обернулась и на секунду задержалась взглядом на мне.

Закрываю глаза и наклоняю голову в сторону пассажирского сиденья. А когда открываю, вижу свою перчатку, одиноко лежащую на кресле. На мгновение я представляю, что через какое-то время на этом самом месте может сидеть Ева. Пристёгнутая и внимательно смотрящая в окно.

Ещё один взгляд через лобовое стекло на старое здание, стоящее прямо передо мной, и я завожу мотор. Теперь у меня есть цель. Не просто мечта, а конкретный путь. И первый, самый страшный и неловкий шаг, на этом пути был сделан.

В каком-то странном беспамятстве добираюсь до мастерской и паркуюсь на своём месте. Идея поехать домой отпадает сама собой. Я вспоминаю про Зефира и мысленно прошу у него прощения, но его хозяйке сейчас необходима трудотерапия.

— Марта? — Лиза, стоящая практически у дверей, удивлённо смотрит на то, как я скидываю куртку и прохожу в сторону барной зоны, чтобы заварить себе кофе. Буквально несколько часов назад мы попрощались с ней, и я сказала, чтобы сегодня она меня уже не ждала. А сейчас я застаю её уже одетую, Лиза держит в руках свою сумочку и ключи. — Уже восемь, ты здесь ночевать собралась?

— Я вспомнила про те вазы, которые нужно закончить, — жестикулирую руками в воздухе, снова поправляя свою косу. Она по-прежнему идеальная. Сегодня утром я так туго пыталась её плести, что, похоже, немного переборщила.

— Они ещё в сушке, — моя помощница скрещивает руки на груди и подозрительно меня изучает.

— Значит… значит, я придумаю что-нибудь другое. Может, сделать перестановку? Помнишь, мы разговаривали, в зоне витрины, например?

— Марта, всё хорошо?!

— Да, всё в порядке. Ты иди, я закрою, немного поработаю и тоже поеду домой.

Лиза смотрит на часы, потом на меня, потом снова на часы.

— Мне правда нужно бежать, но завтра ты мне всё расскажешь, обещай!

— Обязательно! — старательно выдавливаю из себя улыбку и наливаю большую кружку кофе, добавляю в него сливки. — Пока, пока, — машу рукой и смотрю, как дверь за ней закрывается.

Первая слеза непрошено срывается с ресниц, и я опускаю плечи, падая без сил на диван. Я выжата, словно лимон, энергии, кажется, совсем не осталось. Сегодня мне больше не перед кем играть роль сильной и независимой.

Вторая слеза повторяет путь первой, и я обнимаю себя за плечи.

Втягивая в себя воздух, тянусь к телефону, проверяя нашу последнюю переписку, но там ничего… со вчерашнего дня. Он так и не ответил.

Смахиваю пелену с глаз, проясняя зрение, и убираю телефон в сторону, задевая при этом свою кружку с нетронутым кофе, отчего та