Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

— Простите, я устала, — наконец пытаюсь закончить разговор. — Я не собираюсь жить, деля мужа с любовницей, тем более со своей студенткой. Вам Юрий Васильевич тоже изменял?

— Что? Да как ты смеешь? — свекровь захлебывается словами от возмущения, но отключается.

— Господи, дай мне терпения! — молюсь, закатив глаза к потолку.

Сажусь к столу, где до звонка свекрови рассматривала предложения риэлтеров. Нельзя долго оставаться в квартире Тараса, после его слов о любви, не хочу попадать в еще большую зависимость к парню.

Что я сама к нему чувствую? Прислушиваюсь к себе.

Симпатию? Да.

Уважение? Верно.

Любовь? Нет!

Откуда? Еще месяц назад я ни на одного мужчину, кроме Мишки, не смотрела. Не так-то просто выкинуть его из сердца.

Хотя…

Встряхиваюсь. Никаких «хотя». Может, через время, но не сейчас.

Квартиры, даже самые крохотные, стоят дорого, треть, а то и половину, моей зарплаты. Боюсь, что отец Мишки, если я буду настаивать на разводе, лишит меня работы.

Бросаю сайт риэлтеров и ищу вакансии. Телефон звонит в тот момент, когда, отчаявшись, я готова заплакать.

— Юля, ты ужинала? — спрашивает Тарас.

— Не помню.

Я действительно не знаю, когда ела в последний раз. Так, что-то кидаю в рот, не задумываясь, а чаще вообще забываю о еде.

— Я приеду?

— Нет.

— Слушай, ну, не упрямься. Я не буду к тебе приставать. Просто переживаю, пойми.

Тарас появляется на пороге своей же квартиры, пропитанный ароматом кухни.

— Такое впечатление, что ты сам готовил, — смеюсь, забирая у него из рук сумки.

— Сам.

— Неужели? Ты умеешь?

— Конечно.

— Попробуем, попробуем…

От вкусного запаха кружится голова. Вытаскиваю блюдо, завернутое в фольгу, из термосумки, снимаю упаковку и смотрю изумленно.

— Не нравится? — настороженно спрашивает Тарас.

— Что это?

— Паприкаш из курицы по-венгерски.

— Пахнет сногсшибательно!

— Ура! — смеется Тарас. — На вкус должно быть тоже интересно.

— Умираю, как есть хочу!

Мы дружно накрываем на стол. Кажется, что знакомы уже сто лет. Тарас достает посуду из верхнего ящика, я режу овощи и хлеб. Мы перекидываемся короткими фразами, смеемся, задеваем друг друга локтями. Это так естественно и привычно, словно я у себя дома.

Ужинаем, непринужденно болтая, как старые друзья. В который раз ловлю себя на мысли, что мне с ним легко. Он так же аккуратен, как и я, не лезет вилкой в общую посуду, вытирает салфеткой каждую каплю, и видно, что его действия не показные, а продиктованные привычкой.

Это я отмечаю машинально, между делом.

— Как там дела у стоматолога? — небрежно спрашивает Тарас, моя посуду.

Голос напряженный, студент ждет ответа. Я разглядываю его спину. Широкие плечи обтянуты черной футболкой, крепкие мускулы играют на руках. Опускаю взгляд ниже: треугольный торс заканчивается крепкими ягодицами. Дыхание перехватывает, в кровь приливает жар.

— Юрий Васильевич на все связи надавил, и органы закрыли проверку клиники, — отвечаю осипшим внезапно голосом.

Тарас оборачивает, я смущенно отвожу взгляд. Что со мной? Желание поднимается изнутри помимо моей воли. Покалывают кончики пальцев, мурашки волнами ползут вверх.

Сигнал напоминалки звучит так громко, что я подпрыгиваю от испуга и хватаюсь за грудь. Тарас бросается ко мне.

— Что? Что случилось?

На лице столько тревоги!

«Какой он смешной! — мелькает мысль. — И милый».

Невольно любуюсь красивыми чертами, к которым хочется прикоснуться. Магия какая-то!

— Чтоб ему! — с трудом отвожу взгляд и хватаю телефон.

Экран загорается, и я чувствую, как заливаются краской щеки. На календаре горит крупная красная точка с надписью «Овуляция».

Тарас медленно вытаскивает мобильник из моих пальцев и, не смотря, кладет его на стол. Его взгляд прикован ко мне. А я будто парализованная, тоже не могу отвести глаз. Дыхание опять перехватывает, в горле пересыхает. Тело само подает сигналы, будто кричит: «Хочу! Хочу! Хочу!»

А сознание ему отвечает: «Попробуй, овуляция же! Вдруг получится!»

И Тарас интуитивно понимает правильно. Он кладет мне руку сзади на шею, притягивает к себе. Миг — и мы страстно целуемся. Я ничего не соображаю. После месячного воздержания вожделение буквально переполняет меня, бурлит в крови, напрочь отключает мозги.

Я не замечаю, как мы движемся, словно заведенные мелодией сексуального танца, и смещаемся в комнату. Руки Тараса нежные, они ласкают мою спину, забираются под блузку, поднимают ее и замирают в немом вопросе: можно снять или нет.

Я тоже запускаю пальцы под футболку студента, провожу по упругому животу, по ребрам…

Мы понимаем друг друга без слов, по жестам. Не замечаю, как блузка оказывается на полу рядом с футболкой Тараса. Следом отправляется моя юбка и его джинсы. Мы падаем на кровать, и она отвечает протяжным стоном.

Такого бурного секса у меня не было давно. Нет, Мишка был хорошим любовником, мое тело всегда отвечало ему, но то, что я чувствую рядом с Тарасом, ни в какие ворота не лезет. Я забываю об осторожности, о том, что не выношу некоторые позы, о стеснении. Фейерверк, ураган, головокружение и безумная страсть. С этим мужчиной все кажется таким естественным и правильным, что я не анализирую себя, а отдаюсь полностью со всем жаром и даже похотью.

— О боже! Так не бывает! — срываются слова с распухших от поцелуев губ.

— Я люблю тебя, Юлька, — хрипло повторяет он раз за разом.

И от этой хрипоты мурашки бегут по телу, адреналин волнами передает огонь каждой клеточке, и я плавлюсь, распадаюсь на молекулы и атомы.

Мы засыпаем в объятиях. Я честно сопротивлялась, долго и упорно бежала от Тараса, но сдалась. Да и как не сдаться, когда он оказался таким преданным и верным помощником и другом?

И вовсе не считаю, что ответила мужу предательством на предательство. Я твердо приняла решение о разводе, больше меня ничто не связывает с Михаилом.

Утром просыпаюсь первой. Вспоминаю, что мы творили ночью, и чувствую неловкость. Осторожно снимаю руку сонного Тараса со своей талии, намереваясь сбежать в душ, пока он спит. Но он лишь сильнее прижимает меня к себе.

— Полежим еще немного, — теплое дыхание щекочет волоски на шее.

— Мне нужно на работу, — тихо отвечаю ему.

— Я тебя отвезу.

— А что подумают в университете?

— Тебе не наплевать на чужое мнение?

— Нет. Для всех я еще замужем. Бракоразводный процесс даже не начался.

— Хочешь, ускорю его?

— Как?

Поворачиваюсь вполоборота, чтобы разглядеть его лицо, и краснею: столько любви вижу в синих глазах.

— Можно организовать еще одну жалобу, потом еще. И так до бесконечности, пока он не сдастся. Или подавай официально в суд, раз не идет на мировую.

— Его отец — депутат. Он может быстро разрулить ситуацию.

— Ну, депутаты