Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

— Юля, ты точно планируешь развестись? — тихо спрашивает он.

— Д-да, — чувствую, что ответ звучит неуверенно, и ненавижу себя за это.

— Ты все обдумала?

— К чему эти вопросы? Ты же сам все видел. Мишка — законченный подлец, его любовница из молодых да ранних, своего не упустит.

— А вдруг он уже не хочет быть с ней, но не знает, как избавиться?

— Ну, я видела, как он не знает, — усмехаюсь горько. — В лошадку и всадника играли азартно.

— И все же! Я не уговариваю тебя быть с ним, — Тарас поднимает руки в защитном жесте. — Просто хочу, чтобы твое решение было твердым и взвешенным, а не на эмоциях.

— Нет смысла цепляться за него, — гну свою линию я.

После увиденного вчера сомнений не осталось, но неприятный червячок гложет изнутри и гложет.

Подходит официант, расставляет на столе блюда. Вдыхаю аромат свежеприготовленной еды, желудок откликается голодной песней. Тарас слышит урчание и смеется, атмосфера мгновенно разряжается. Я уже не вижу в его глазах жалости, только веселые зайчики играют.

— Давай сначала поедим, а серьезные разговоры оставим на потом.

Я согласно киваю. Аппетит наваливается просто зверский, глотаю, почти не жуя. Что со мной? Булимия на нервной почве началась? Но все так вкусно, что готова еще и у Тараса прихватить кусочек рыбы, запеченной на гриле. Он не ест, вижу сквозь ресницы, что большие руки свободно лежат на столе.

— Ты чего? — сталкиваюсь с ним взглядом. — Приготовлено изумительно.

— Любуюсь тобой, — неожиданно говорит он.

— Что?

Закашливаюсь от неожиданности. Тарас вскакивает, хлопает по спине, я ежусь от боли, он подает мне бокал с водой.

— Прости, не рассчитал силу, — расстраивается он.

Но я смеюсь. Мне легко с этим человеком. Очень легко, и душа будто освобождается от груза. Предстоящий развод кажется легкой прогулкой по бездорожью, не более. Когда рядом есть такой защитник, ничего в жизни нестрашно.

— Да, ладно тебе! — улыбаюсь во весь рот.

— Я тебя люблю, — неожиданно говорит он.

Я резко поднимаю голову. О чем это он сейчас?

— Что?

— Я тебя люблю.

Мурашки бегут по спине. Так, между делом, будто бы случайно, мне в любви не признавались. Но отчего-то верю на сто процентов, что это искренне, не шутка.

Бросаю на стол салфетку и вскакиваю. В голове паника, сердце так и кажется, что выскочит из груди.

— Прекрати! Немедленно! Иначе я уйду! Не место и не время…

— Отчего же. Как раз интимная обстановка, слышишь? — Тарас поднимает палец. — Скрипка играет для нас с тобой.

— Где?

Я прислушиваюсь: и точно, скрипка стонет и плачет в умелых руках музыканта, и эти высокие ноты вызывают озноб. Оглядываюсь в поисках исполнителя. Он стоит на сцене, закрыв глаза, и самозабвенно водит по струнам.

— Откуда здесь взялся музыкант? — изумляюсь я и переключаюсь.

Объяснение в любви отходит на задний план. Остается только удивляться такой быстрой смене настроения.

— Он всегда играет. Согласись, красиво?

— Да, здорово! Но мне пора.

Решительно шагаю к выходу.

— Куда ты торопишься? — догоняет Тарас и досадливо морщится. — долго еще будешь убегать от меня?

— Я не убегаю, — краснею до кончиков ушей: опять он угадал мои мысли. — Просто не могу сейчас думать о любви.

— И зря. Клин клином вышибают.

Тарас смотрит с прищуром, насмешливо, разговор принимает опасный поворот. Я не собираюсь бросаться с головой в новые отношения, пока не завершу старые, но учащенное сердцебиение тоже неспроста: мне нравится Тарас. Очень нравится. Но, как известно, обжегшись на молоке, дуешь на воду.

— Давай прекратим, а? Мне неловко. Я учитель, ты студент. Ну, какая из нас пара. Я еще и старше тебя.

Но Тарас не двигается с места, словно понимает, что мои слова от растерянности, а не от настоящего желания. Он смотрит в упор, почти не мигая, изучает мою реакцию.

И от этого взгляда я окончательно теряюсь, нервничаю, хватаю сумочку, опускаю ее на стул, снова хватаю, даже делаю шаг к выходу и останавливаюсь.

— Ты старше на один год. Один! — он назидательно поднимает палец.

— И что? Поехали в ЗАГС, — наконец выдавливаю из себя.

— Зачем? — поднимает брови Тарас.

— Ну, я не знаю, где пишут заявление на развод.

— Мировой суд.

— О боже!

Несколько дней меня никто не трогает. Мишка занят разборками с клиникой, Лика не показывается, чует кошка, что прокололась, провокации на лекции никто не устраивает. Тарас о любви больше не заикается, только вижу его колючий взгляд, обиделся, видимо, что не дала ответа на его признание.

А как дать, если голова совсем о другом думает?

Заявление я все же пишу, делаю несколько цветных копий и отправляюсь к мужу.

Чтобы минимизировать с Мишкой контакт, иду к нему на работу. Организованные Тарасом неприятности заставят благоверного крутиться, как белка в колесе. Ему точно будет не до любовницы.

У стойки регистратора пусто. Еще бы! Клиника закрыта, клиентов нет, наверняка все сотрудники где-то пьют чай или вообще сидят по домам. Я смело шагаю в кабинет мужа, но там никого нет. И где он, почему не на месте?

Шагаю в комнату отдыха для персонала. Уж там точно должен быть.

Без стука открываю дверь, и взгляд сразу натыкается на белые женские бедра. Что за черт! От шока застываю на пороге. Да мой драгоценный супруг тот еще кобель, оказывается! Пошел в полный разнос!

Девушка сидит на столе, широко разведя ноги, спиной к двери. Голова запрокинута, глаза закрыты, иначе бы уже увидела меня, с губ срывается протяжный стон.

— Мишка, ты окончательно спятил? — кричу я и срываюсь с места.

Сумочкой размахиваюсь и луплю по чашкам, тарелкам, кофемашине, по медсестре. Она взвизгивает, зарывается руками от сыплющихся на нее ударов, а я не могу остановиться, такое бешенство переполняет меня.

— Юлька, стой! Стой!

Сзади кто-то зажимает мои руки, отбирает сумку. Глаза залиты слезами, в мутном мареве ничего не вижу, дышу с хрипом, не могу захватить полной грудью воздух, и дрожу всем телом, дрожу…

— Сволочь! Кобелина подзаборная! — бросаю редкие слова.

— Опомнись, бешеная! Это не я! Встряхнись!

Он тащит меня у выходу, я смахиваю слезы, растираю косметику по лицу. Наконец взгляд проясняется, вижу перед собой растерянную Машу, регистратора с ресепшн, и Лену, Мишкину медсестру. Девушки смотрят на меня, как больную, только что пальцем у виска не крутят.

— Но…

— Ты позоришь меня! — ругается муж и тянет за собой в кабинет. — Девчонки мирно пили кофе, и тут на них налетает мегера. Совсем крыша поехала от ревности?

— Но…

— Никаких «но»! — Мишка злой, как черт. — Говори, зачем заявилась?

— Вот, —