Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

— Саня, дай ему сказать, — мягко вставляет Фет, всё ещё стоя у окна.

— Говори, — Саня садится обратно, скрещивает руки на груди, как будто это поможет ему не взорваться.

Молчу пару секунд. В голове — ее лицо, ее голос, ее запах. Все это кружится, как воронка, затягивает. Потом выдыхаю.

— Мия беременна.

Тишина накрывает комнату, как густой туман. Саня молчит, будто переваривает услышанное, но его взгляд сверлит меня насквозь.

— Твою мать, — Фет первым нарушает тишину. Его голос низкий, почти спокойный.

— Ты уверен, что от тебя? — язвит Саня. Киваю в ответ. — Ты всегда говорил, что детей не хочешь, — Саня резко встает, голос его звенит, как натянутая струна. — Всю жизнь эту мантру повторял. И тут вдруг ребёнок? Что изменилось?

— Все, — отвечаю коротко, чувствуя, как воздух тяжелеет. — Я и не хотел. И Софи их иметь не сможет. Все шло по накатанной. Но знать, что у меня будет ребёнок и отказаться от него… В общем, я думал, что это легко, но на самом деле, не так.

— Охренеть.… - Саня качает головой, лицо его кривится в усмешке. — Ты понимаешь, что потеряли все? Землю, контракты, проекты. Твою мать, Рокотов, ты вообще понимаешь, что натворил?

— Понимаю, — отвечаю спокойно, хотя внутри все горит. — Но дело не только в ней. Это мой ребёнок. Мой, Саня. И я не собираюсь сидеть сложа руки.

Фет подается чуть вперед, его голос тихий, но в нем чувствуется понимание.

— Ты уверен, Тим? Это не просто выбор, это вся жизнь. Ты готов?

— Нет, — отвечаю честно, не отводя глаз. — Но жить и знать, что мой ребёнок растет без меня, что его воспитывает кто-то другой… Это точно не про меня.

— Черт, — выдыхает Фет, отступая к своему кофе.

Саня снова кидается в атаку:

— И ты думаешь, что все это стоит контракта? Ты понимаешь, что Виктор Львович нас просто раздавит?

— Не вас. Меня. Я разберусь, — встаю и бросаю взгляд на Саню. — Просто хотел вас предупредить.

— Как ты собираешься с этим разбираться? — Саня складывает руки на груди, его голос звучит ледяным металлом. — Деньги, вложенные в проект, это не сказка. Они настоящие.

— Я выведу ваши деньги, а свою фирму отдам ему.

— Останешься с голой жопой? — язвит Саня.

— Ну, может, возьмете меня менеджером каким? — усмехаюсь в ответ.

— Давай запустим вирус в их систему. Полный сбой всех данных: расчетов, контрактов, чертежей. У меня есть новая разработка, как раз и попробуем.

— Нет, — отрезаю, не давая ему развернуться. — Львович не дурак. За мной и вас потянет. Вирус — это война. Вы можете потерять все.

— Что ты предлагаешь? — Фет смотрит спокойно, но в его глазах видна тревога.

— Это не ваша война, а — моя. Я вывожу ваши активы, разрываю договора и выплачиваю неустойку. Для его репутации плохо, если строительная компания так его подставит, поэтому предложу ему её, чтобы сохранить статус партнера.

— А сам?

— У меня есть доля в другом бизнесе. Да, доходы будут поменьше, но это все равно выше, чем какой-то обычный менеджер среднего звена.

— Уверен? — Саня сверлит взглядом, я киваю в ответ. — От тебя очень неожиданно. Ей сколько лет-то? Она же лет на десять тебя младше? — открывает ноутбук.

— Уверен.

— Ясно. Слушай, он может отказаться, когда увидит, что ты вывел львиную долю активов, плюс то, что уже пошло к подрядчику, мы не вернем.

— Вот тут нужна твоя помощь, Сань. Надо сделать так, чтобы он не увидел эти платежи. Или сделать их в момент, когда я подпишу бумаги, но не передам ещё доступ.

— Мы идём по тонкому льду, — Фет пожимает плечами.

— Он предупредил, что если будете мне помогать, то вас тоже зацепит.

— Пусть только рыпнется, — огрызается Саня, — точно узнает о моём новом вирусе.

Глава 50

Просыпаюсь от того, что луч солнца светит прямо в глаза. Зеваю и открываю глаза. Светло. Голова тяжелая, веки будто склеились.

Мы сидели, наверное, часов до четырех утра. Пока придумали, что лучше всего сделать. Потом поехали переночевать к Фету, чтобы не светиться у себя.

Когда выхожу на кухню, Фет за столом завтракает и что-то читает в телефоне.

— Здорова, что нового?

— Саня писал, что ещё не закончил. К Львовичу пока ехать нельзя.

— Много ещё работы?

— Над платежами сидит. Говорит, необходимо время, чтобы всё правильно настроить.

— Сколько ещё?

— Часа два-три минимум. Не дергайся пока.

— Скоро вскроется, что я не прилетел.

— Успеем.

— Кстати, Мия звонила.

— Когда? — меня бросает в жар. Вопрос вырывается слишком резко.

— Утром ещё. Я в душе был. Решил тебя не будить. — Протягивает мне мобильный. — Будешь звонить?

Черт.

Забираю телефон. Сказал, звони в любое время, а сам не отвечаю.

Поднимаюсь и набираю ее номер.

Телефон в трубке монотонно повторяет: «Абонент временно недоступен».

Сжимаю корпус телефона.

Набираю ещё раз.

Заблокирована.

Зубы сжимаются так, что челюсть начинает ныть. Она звонила. Что-то хотела. А теперь молчит и недоступна.

Может, у неё что-то случилось? Или опять обиделась?

Фет кивает.

— Недоступна.

— Ещё позвони. Связь такая, что с первого раза можно и не дозвониться.

— Да звонил я.

Грудь сдавливает так, будто бетонная плита легла прямо на сердце. Снова набираю. Ничего. Только тишина. Ощущение беспомощности тянет за собой злость. Хочется что-то разбить, сломать, но это не решит проблему.

— Может, у неё просто батарея села.

Фет всегда говорит спокойно, без суеты. Но это не помогает. В голове шум, как будто тысячи мыслей наперебой кричат, каждая громче другой.

— А если что-то случилось?

— Узнаешь, Тим. Сейчас главное — довести дело с Львовичем до конца. Если сорвёшься сейчас, то никому из нас не будет хорошо.

Набираю номер Амосова. Надо будет им в больницу купить что из оборудования, чтобы держали в курсе дел. Мие с её болезнью придётся ещё не раз там полежать, чувствую.

— Амосов.

— Добрый день, Рокотов. Артем Александрович, вы не подскажете, как там Волкова? Не могу дозвониться.

Вздыхает.

— Выписалась она.

— Как? Куда?

— Отец ее приехал, сказал, что больше оплачивать не будет. Она собрала вещи и ушла.

— Я же вам говорил, что оплачу все.

— Говорили, но я утром до вас не дозвонился, чтобы подтвердить, поэтому…

— Твою мать!

Надо было так совпасть всему ещё.

— Где она сейчас?

— Не знаю.

— А как вообще ее состояние? Ей можно из больницы уходить?

— Я предупредил, какие ей нужны таблетки и за чем наблюдать.

— Она с отцом ушла?

— Нет, одна.

— Ясно.

Отключаюсь и набираю Борисыча. Не так мы, конечно, должны были с ним поговорить, но