Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Из моего горла вырываются бессвязные стоны, когда его язык все глубже и глубже кружит во мне, заставляя извиваться. Я дергаю его за голову еще раз, и он перемещает губы выше, плотно накрывая ими мой клитор. И он начинает жадно сосать.

Все вокруг исчезает, когда оргазм обрушивается на меня с неистовой силой. Спина выгибается дугой над столом, а его руки вонзаются в мои бедра, пока он пожирает меня без остатка. Я — словно распускающийся клубок нитей, тянущийся за его губами, как кошка, охотящаяся за добычей.

Сознание проваливается во тьму, и меня удерживает только звук ладони, вытирающей рот, и скрип кожи ботинок по твердому полу. Потом воздух прорывается под моей спиной, когда он подхватывает меня, обмякшую, и несет наверх по хрустящим осколкам фарфора.

Я то проваливаюсь, то возвращаюсь в полусон, пока мой муж раздевает меня и укладывает послушное тело в свежие, хрустящие хлопковые простыни. Последнее, что я слышу, — это щелчок закрывающейся двери ванной и мягкий вздох темноты, накрывшей Массачусетс.

Глава 30

Андреас

Я стоял у изножья кровати и смотрел на свою жену. Она все еще спала, ее густые рыжевато-каштановые волосы разметались по подушке, а щеки сохранили здоровый, яркий послеоргазмический румянец. Я не думал, что такое возможно, но теперь, когда я попробовал ее на вкус и наблюдал за ее сном, она казалась мне еще прекраснее, чем в тот первый момент, когда я увидел ее и несколько дней не мог перевести дыхание.

Я бесшумно вышел из комнаты и набрал номер Эрроу. Он звонил, пока я трахал пальцами свою жену в машине, и я не собирался откладывать это ради кого бы то ни было.

— Что там? — сказал я, когда он ответил.

— Тебе придется тащить свою красивую задницу в Вашингтон. Там лежит бумага с пунктирной линией, ждущая твоей подписи, и на ней красуются твое имя и Corioni Technology L.L.C.

— Ты издеваешься. Кто?

— Самое вкусное впереди… твоя бывшая подружка, Астрид.

Я едва удержался, чтобы не зарычать.

— Если хочешь остаться в живых, никогда не называй ее моей бывшей подружкой. Она была ошибкой, и ничего больше.

— Хорошо, как скажешь. Тогда твоя ошибка.

— Почему именно она?

— Ты не поверишь, Андреас. Она сейчас исполняет обязанности губернатора, пока не изберут нового. И ходят слухи, что она может выдвинуть свою кандидатуру.

Я устало провел ладонью по лицу.

— Блять. — Этого нам точно не хватало.

— Она не обязана выигрывать, если мы этого не захотим. Ты ведь знаешь. Мы можем сделать кучу всего. Подумай обо всем компромате, который у нас на нее есть.

— Ты прав. Но всему свое время. Мне нужна эта подпись.

— Ну, считай, она у тебя в кармане. Тебе просто нужно слетать туда лично. Мини-медовый месяц, так сказать.

Он шутил, но идея на самом деле была неплохая.

— У меня есть еще хорошие новости. Готов?

— Давай.

— Мы достали последних двоих.

— Что? — В груди торжественно бухнуло сердце. — Люди Аджелло?

— Они самые. Теперь мертвые. Мы их выбросили за пару миль в заливе.

Я дошел до кресла в конце площадки. Нужно было сесть. Это было огромно. Я наконец прикончил правую руку своего отца. У него больше никого нет. Ни дел, ни связей, ни территории. Он кончен.

— Где Аджелло?

— Прячется, но мы точно знаем где. Хочешь сам его прикончить?

Хочу ли я пустить пулю в голову этому ублюдку? Конечно, хочу. Но хочу ли я тратить время на эту высасывающую душу мразь, если могу провести еще несколько часов, вылизывая свою жену?

— Нет. Но проследи, чтобы он услышал мое имя, прежде чем погаснет его свет.

— Считай, сделано. Что-нибудь еще нужно от меня?

— Нет. Я затаюсь на пару дней. — Я почти слышал, как Эрроу удивленно нахмурился. — Тут есть несколько дел, которые я должен уладить.

— Ладно, босс. Я напишу тебе, когда все будет сделано.

Я сбросил звонок и позволил облегчению нахлынуть на меня.

Теперь все кончено.

Альдо Аджелло получит пулю между глаз, а вместе с ней рухнет весь его преступный мир и его жалкое существование. Он наконец получит то, что заслужил, и он узнает, чьими руками был нанесен последний удар. Вот она, карма, сука.

С чувством облегчения я поднялся и направился обратно в спальню к жене, в нашу спальню, и лег рядом с ней, оставаясь только в боксерах. После долгих месяцев, когда я был лишен прикосновений к этой женщине и ее безупречной коже, я жаждал только одного, чувствовать кожу к коже.

Я опер голову на согнутый локоть и стал наблюдать, как она дышит. Это успокаивало мои кости и снимало с меня еще больше тяжести. Я мог бы лежать так и смотреть на ее сон целую вечность, но едва я сформулировал эти слова в мыслях, как она проснулась.

Она сонно моргнула и медленно повернула голову. По ее щекам разлился нежный румянец, высветив веснушки и чуть затуманенные голубые глаза.

Я провел пальцами по ее щеке, убрав прядь волос.

— Ты хорошо спала?

— М-м… да, — промямлила она, потирая глаза. — Даже очень хорошо.

— Спасибо за вчерашнюю ночь.

Ее взгляд сузился, когда память вернула ей то, что я делал, и свежая волна румянца вспыхнула на лице.

— Но я ведь ничего не сделала. Это я должна благодарить тебя.

Я чуть усмехнулся уголком губ.

— Ты сделала более чем достаточно.

Она нахмурила гладкий лоб и села, упершись спиной в подушки.

— Я думала, что ты… ну… — Она уставилась на свои ногти.

Я на мгновение замолчал, а потом понял, к чему она ведет.

— Хотела сказать, что я должен был тебя трахнуть?

Ее губы разжались от возмущения.

— Ты обязательно должен говорить это такими словами? Я имела в виду, что думала, ты заберешь у меня девственность!

Я покачал головой, плотно сжав губы.

Ее лоб снова нахмурился.

— Почему нет?

— Ты не готова, — ответил я хрипло.

В ее взгляде мелькнуло раздражение.

— А когда я буду готова?

— Сера… — Я прижал ладонь к своей груди, а потом переложил ее на ее грудь. — Ты недостаточно любишь саму себя.

Ее губы разомкнулись, глаза наполнились слезами. Это дерьмовое осознание, но если мы не позволим себе признать правду, мы никогда не сможем расти и меняться.

— Только когда ты сможешь полюбить себя полностью, ты позволишь мне любить тебя всем, что во мне есть.

Ее нахмуренные брови сошлись еще сильнее, пока она пыталась понять,