Котяра - Лина Филимонова

- Это было просто супер! - говорю я на чистом русском.

И все дружно кивают.

- Пойдемте в кофейню, - предлагает кто-то из парней. - Посидим, выпьем кофе, поболтаем.

И тут я прихожу в себя.

- О, ноу…

Меня дома ждет этот… как его… Как муж по-английски? Убей - не помню. Как-то… ха… ху… Скорее, ху. Если вспомнить моего дикого Котяру и сегодняшнюю ночь… Хусбанд. Да, кажется, так. Но я не уверена.

Вспоминаю его - и по телу проходит сладкая дрожь. Волейбол, это, конечно, классно. Познакомиться с ребятами из других стран - интересно и познавательно. .

Но меня там Костя заждался! Я же сказала, что приду через час и мы будем вместе валяться в кровати. А телефон все это время был в сумке...

- Сори, мне нужно идти, - говорю ребятам.

- Завтра придешь? В это же время. Мы вас точно сделаем!

Это, естественно, белые банданы.

- Посмотрим… Ну, всем пока!

И тут Фабио меня обнимает. Чисто по-дружески. Похлопывает по спине. Мол, рад был познакомиться, мир, дружба, жвачка и все такое. Потом меня обнимает Алессандро. И Али с Майклом тоже… Всё нормально. Мы просто общаемся. Нет никаких причин для смущения.

А потом я оборачиваюсь… и натыкаюсь взглядом на него. Своего ха… ху… Не знаю, как там правильно по-английски. Но выглядит он сейчас как очень злой хусбанд.

63

Костя

Этому кудрявому пиздюшонку я натяну яйца на уши. Уже предвкушаю, как он будет пищать и звать маму. Белобрысому верзиле моргалы выколю, чтобы не пялился так нагло и откровенно. И пусть орет скандинавским матом, мне насрать. Смуглому вытяну язык и намотаю на столбик для сетки. А чернокожему просто оторву удава. Чтобы не терся им о мою жену!

Я увидел ее, наверное, за километр. Узнал по жопке. И - по желтому купальнику. Сначала я не мог поверить своим глазам. Вижу - жопка моя, но ведет себя вообще не как скромная целомудренная училка. Скачет возле сетки с мужиками, трясет перед ними своими упругими мячиками и сочными булками.

Шел и сомневался: она, не она. Неужели мой радар меня обманывает? Никогда не видел, чтобы Ника вот так вот прыгала, визжала и - радостно обнималась с мужиками. Подошел ближе - и все сомнения разбились о ее сочную жопку. Это точно она. И это пляжный волейбол. Самая развратная и порнографическая игра! И как только в строгом Дубае ее не запретили на законодательном уровне?

Смотрю на эту вакханалию - и меня захлестывает дикая первобытная ярость. Щас всех тут поубиваю! Но вместо этого я натягиваю самую дружелюбную и харизматичную из своих улыбок. И говорю:

- Хай, гайс!

Привет, ублюдки. Не ждали?

Ника так точно не ждала. Смотрит испуганно и виновато. Так, что я чувствую себя мужем, который не вовремя вернулся из командировки. Отвратное чувство, надо сказать. Никому не советую.

Я хватаю свою жену за руку. Резко притягиваю к себе. Вижу ее растерянные глаза. Кладу руку на шею, сжимаю… И - жестко засасываю.

Краем глаза вижу, что ублюдки таращатся сначала крайне удивленно, даже испуганно. Типа пришел какой-то левый чел и ни с того ни сего засунул девчонке в рот язык. Но потом они понимают, что Ника не только не сопротивляется, но и откровенно кайфует. Обняла меня, закрыла глаза… И тут в их взглядах появляется лютая зависть. Что, тоже так хотели? Хер вам!

- Сори, - говорю я, отлипая от Ники. - Ай эм хасбанд. Оф зис бьютифул леди.

- Хасбанд, точно, - лепечет Ника. - Забыла, кто ты.

Что, мля? Забыла?

- По- английски, - уточняет она. - Забыла это слово…

- Хасбанд… - разочарованно повторяют ублюдки.

А Ника улыбается и льнет ко мне.

- Мы молодожены, - объясняю я. - У нас медовый месяц.

- Оу! Вау! Фантастик и офигистик, - лепечут они.

А девчонки так вообще пищат от восхищения. Потому что я тут альфа-самец. И они это видят.

- Играешь в волейбол? - спрашивают меня ублюдки.

- Йес, ай ду.

На самом деле - ноу, ни хрена

- Придешь завтра? Ника в нашей команде. Ты можешь играть за соперников. Намечается лютая бойня!

Бойня - это по-нашему. Бойни я люблю. И плевать, что не умею играть. Руки есть, по мячу не промахнусь.

- Си ю тумороу! - прощаюсь с ублюдками.

Покрошил бы вас всех в мелкий кус-кус, да лень руки пачкать…

Волейболисты дружной толпой идут в кофейню. Мы с Никой остаемся одни.

- Ты почему не лежишь в постели? - нападает она на меня.

А у самой такой вид виноватый… Да, детка, я тебя прекрасно понимаю. Я тоже считаю, что лучшая защита - это нападение. И я на твоем месте вел бы себя точно так же. Скорее всего.

Я молчу. Просто смотрю на нее. И этого достаточно, чтобы она начала поджариваться на медленном огне. Ей неловко. Ей стыдно. И она все еще думает, что я буду на нее нападать… И поэтому пыхтит и пытается самоуверенно сверлить меня глазами. Тоже мне, боевая амазонка на старте…

У меня язык чешется. Горит и зудит. Очень хочется сказать всякое разное… Но я говорю:

- Я волновался за тебя.

И Ника сразу сникает. Весь ее боевой запал мгновенно испаряется.

- Ты не берешь трубку, - продолжаю я. - Прошло два часа.

Если бы я начал ее упрекать, обвинять и все такое прочее… я знаю, что она бы мне сказала. “А сам-то! “ И была бы права.

Она накидывает платье, копошится в сумке, достает телефон - там десять непринятых от меня. И удаленные сообщения. Те самые, где я позволил себе лишнего.

- Извини, я… заигралась.

- Я понял.

- Они просто позвали меня, и я увлеклась.

- Я видел.

- Такая горячая игра была! Столько эмоций!

У нее снова загораются глазки. И мне это нравится. На самом деле, мне понравилось видеть ее такой: