Котяра - Лина Филимонова
- Ты как?
- Охуенно…
А что ещё надо для счастья? Море, солнце , песок… И любимая сиська в руке.
- Прекрати! - Ника стряхивает мою ладонь и помогает мне подняться. - Иди отдохни.
- Я не устал.
- У нас замена! - орет капитан нашей команды.
И я, мля, оказываюсь на скамье запасных!
Бесит. Все бесит. И это жгучее солнце, и эта адская жажда, и эти гребанные волейболисты… рады поводу от меня избавиться! И - Ника. На нее я тоже дико зол. “Иди отдохни”... Даже не спросила, как я себя чувствую! Может, у меня сотрясение мозга!
И фигли она скачет перед этими импортными гондонами со своими… с моими! сиськами? Я чувствую, как глаза застилает красная пелена обжигающей ревности. Она поднимается откуда-то из груди, прожигает горло, не дает дышать…
Сосед по скамейке запасных внезапно протягивает мне бутылку воды. Я жадно пью. И - немного остываю.
Какого хрена я так завелся? Я в жизни не был ревнивцем. Всегда жестко стебался над теми оленями, которые запирают жен дома . Ревность - от неуверенности. А я в себе уверен. Я альфа-самец.
Кто тут хасбанд? Я тут хасбанд.
А Ника… она вообще не легкомысленная. Я могу быть уверен, что она никогда не будет ни с кем за моей спиной… Ника не такая.
Тогда почему меня так жестко плющит? Пусть пиздюшата зырят. Пусть завидуют и пускают слюни. Она моя. Жена, между прочим! А не какая-нибудь там герлфренд.
Я разумный взрослый человек. Вчера я повел себя спокойно и адекватно. А сегодня…
Раунд заканчивается победой команды синих бандан. Игроки бросаются обниматься. Ника просто похлопывает парней по плечам. И никто к ней не лезет. Никто, кроме блядчкого кудрявого пиздюшонка…
Сначала он подпрыгивает и бьется грудью с чернокожим - обычно так делают футболисты после гола. А потом он… наскакивает на Нику. Как петух! Мол, давай. подставь мне грудь, я об нее потрусь. Ника просто стоит и улыбается. А он… реально трется! Об мои любимые сисечки!
Я прихожу в себя уже на песке. И - на нем. Кудрявый итальяшка, распластанный на песке, визжит как сучка и царапается. И - жестко хватает меня за горло. Да ты вообще охренел!
Я прижимаю его ладонью к песку. За его хилую шейку. Он хрипит и задыхается.
Меня оттаскивают.
- Отвалите, пиздюшата, не мешайте дяде разбираться, - бурчу я.
Но это не пиздюшата. Это здоровые мужики в бежевой форме. Доблестная дубайская полиция. На моих запястья защелкиваются наручники.
Мля…
65
Костя
Дубайские менты действуют оперативно - за пару секунд запихивают меня в свой шикарный ментовский феррари. Серьезно? Феррари у ментов? Охренеть.
Я успеваю увидеть испуганные, полные слез глаза своей жены.
Кричу ей:
- Позвони Тимуру! Иди домой. И не переживай, все будет хорошо. Я тебе обещаю.
Едем мы не долго - полицейский участок буквально в двух кварталах.
Меня аккуратно выгружают, заводят внутрь, снимают наручники, усаживают на скамью… мля. Это не скамья, это очень комфортный диван, чуть ли не массажный “Ямагучи”. Правда - за решеткой, в обезьяннике. Но обезьянник пятизвездочный!
Походу, сейчас будут составлять протокол. А, нет. Не сразу. Сначала мне предоставляют прохладительные напитки и просят подождать - по английски. А дальше болтают на своем, арабском. О чем, хотелось бы мне знать!
Ладно. Сижу, жду. А что ещё делать? Подкоп рыть все равно нечем. Тем более, у всех на глазах.
Я-то посижу, а вот Ника… Какого хрена я бросился на этого ублюдка? И какого хрена рядом оказалась полиция? Интересно, они все видели? Походу, да. Видели, что агрессор - я. Пиздюшонок Фабио, небось, будет выступать пострадавшим… Фак его!
Но я-то каков дебил! Устроил жене незабываемый медовый месяц… Вспоминаю ее испуганные заплаканные глаза - и хочется самому себе по морде надавать. Чего я добился, отмутузив мальца? Того, что моя любимая женщина сейчас рыдает?
И я тут застрял неизвестно насколько…
* * *
Слушайте, я уже задолбался сидеть! Хоть и в люксовых условиях, но - за решеткой, которая отделяет шикарный обезьянник от основного помещения отделения полиции. Что-нибудь будет происходить? Тигра позвонит какому-нибудь адвокату? Или уже позвонил и мы ждем его, прежде, чем начать процедуру моего оформления?
Я хрен знает, как это все должно быть. Я впервые под арестом. Даже на родине не приходилось, если не считать пары задержаний по малолетству. Но то было давно и не правда…
Та-ак… А это что? Это же… Ника!
Входит в полицейский участок. И глаза у нее совсем не заплаканные. Зато ее спутник выглядит так, как будто только что ревел. Фабио! Она притащила его сюда. Его и какого-то солидного мужика в костюме, такого же кудрявого и с таким же итальянским носом.
О, как я ошибся в своей жене! Она не рыдает. Она заставляет рыдать моих обидчиков…
- Костя! - она бросается ко мне.
Но натыкается на решетку. И на пару дубайских полицейских, которые пытаются остановить ее вежливыми призывами.
- Леди, вам сюда нельзя.
- Это мой хусбанд! - сообщает она на английском.
- Хасбанд, - подсказываю я. - Ника, я же просил тебя сидеть дома…
- У Фабио нет к тебе претензий! - начинает тараторить она. - Его дядя юрист сейчас все решит. Никто не будет тебе ничего предъявлять.
Дядя Фабио? Что-то мне это все не внушает доверия. Что он там собирается порешать и в чью пользу, я не знаю…
- Ты позвонила Тимуру?
- Я позвонила Варламу. Он позвонил Тимуру. И, кажется, еще кому-то. Да мы и без них разберемся! Когда еще его адвокат приедет из Шарджи… Ты не останешься здесь до завтра.
- Ника, ничего со мной не случится. Если надо - посижу. Иди домой, пожалуйста.
- Нет!
- Да тут шикарно, - пытаюсь я разрядить обстановку. - Посмотри, какой обезьянник. Камера, наверное, вообще, как номер люкс в отеле. Не удивлюсь, если тут каждому арестанту предоставляют личный гарем…
- Гарем, значит… - чуть ли не рычит моя жена.
Мля… походу, я слишком разрядил обстановку.
- Хочешь остаться? - спрашивает Ника.
- Нет!
Полицейские начинают суетиться. Я понимаю, что меня собираются
