Покуда растут лимонные деревья - Зульфия Катух

Она тихо смеется и гладит свой беременный живот.

— Я бы хотела! Но малышка Салама ведет себя сложно. Я чувствую себя немного уставшей.

Прижимаю ладонь к ее лбу. Она не слишком горячая.

— Я в порядке, — говорит она. — Просто устала.

— Ну, конечно, ты устала. Ты спала в коридоре! — ругаю я ее и помогаю ей лечь на диван.

Она удобно устраивается под одеялом, прежде чем замечает разочарованное выражение моего лица.

— Салама, я действительно хочу пойти, — она сжимает мою руку. — Я бы ползла, если бы могла, но сейчас я даже этого не могу.

Меня охватывает чувство вины. Я не могу быть эгоисткой.

— Я знаю. Просто я не думала, что выйду замуж без тебя на свадьбе. Это странно.

Она морщится.

— Я могла бы попросить Кенана отложить это до тех пор, пока мы не приедем в Германию. Или до завтра. Меня это устраивает.

Она качает головой.

— Нет. Сегодня. Ты выходишь замуж сегодня. Никогда не знаешь… — она останавливается. — Ты не откладываешь свое счастье ради меня. К тому же, у нас определенно будет вечеринка и еще одна свадебная церемония в Германии. И, конечно, я буду в центре внимания, даже если ты невеста.

Я смеюсь, моя печаль поднимается от прекрасного образа, который она создает в моем сознании. Находясь так близко к отъезду, я позволяю подавленным мечтам просыпаться и расти, как плющ между трещинами. Лейла и я выбираем наши платья и подходящее по размеру для малышки Саламы, у которой будут глаза ее матери и волосы ее отца. Держа ее в своих объятиях, я бы чувствовала себя ближе к Хамзе. Ее пухлая рука крепко сжимает мой большой палец, а ее маленький нос вдыхает воздух, не загрязненный дымом и смертью.

Ее время в Сирии было бы сном, который она видела в утробе матери. Тот, который существует только в историях, которые рассказывает ей ее мать и я. Пока однажды она не вернется в свою страну и не вырастит лимонные деревья.

Я немного массирую плечи Лейлы. Они жесткие и костлявые под моими руками, и это ледяное ведро воды для моих снов.

— Спасибо, — бормочет она, полузакрыв глаза. — Теперь иди, — когда я не двигаюсь, она повторяет: — Иди! Я буду здесь.

Она берет мою руку в свою, глядя на меня сквозь ресницы.

— Я так рада за тебя. Так горда. Твои родители и Хамза тоже были бы. Посмотри, как ты изменилась.

Я в последний раз сжимаю ее, прежде чем схватить свой лабораторный халат. Сегодня это мое свадебное платье, но в Германии у меня будет настоящее. С Лейлой. В целости и сохранности.

Глава 27

Когда Кенан приходит в больницу, его брат и сестра рядом с ним. Глаза Ламы широко раскрыты от удивления, в то время как выражение лица Юсуфа любопытно и не омрачено печалью, давая мне возможность увидеть, насколько он на самом деле мал.

— Привет, — говорит Кенан, его глаза загораются при виде меня.

— Привет, — улыбаюсь, чувствуя головокружение.

— Привет, — говорит Лама, и я отрываю взгляд от Кенана, чтобы посмотреть на маленькую девочку, держащуюся за его бок.

Она выглядит сильнее, жизнь оживляет ее черты.

— Как дела, Лама? — спрашиваю я.

— Хорошо, — отвечает она и затем поднимает взгляд на Кенана, который кивает ей. — Спасибо, что спасла мне жизнь.

О, ya albi52.

Я протягиваю руку, и она нежно берет ее, прежде чем я обнимаю ее.

— Спасибо, что была сильной.

Ее лицо розовое от застенчивости, и она отпускает меня, чтобы спрятать свое лицо в боку Кенана. Он сдерживает смех, но в его радужных оболочках застыли звезды, и я не могу поверить в абсолютный покой, который я испытываю здесь, в больнице из всех мест.

Я смотрю на Юсуфа, который смотрит в землю, по-видимому, решив игнорировать меня.

— Салам, Юсуф, — говорю я, поднимая руку для пожатия. Он бросает на меня короткий взгляд, прежде чем отвести взгляд, его руки в карманах и он слегка хмурится.

Я смотрю на Кенана, боясь, что я сделала что-то не так, но он качает головой.

— Он немного ревнует, — он вздыхает. — Думает, что все скоро изменится, а ты крадешь меня у них. — Затем громче он говорит: — Но я же говорил ему, что все меняется к лучшему; теперь у нас в семье всего три дополнительных человека, — Юсуф пожимает плечами, все еще не глядя мне в глаза.

Кенан снова вздыхает.

— Он придет в себя.

— Все в порядке. Скоро мы с ним станем лучшими друзьями, — я слышу, как доктор Зиад разговаривает с пациентом с правой стороны атриума.

— Давай поженимся? — ухмыляется Кенан.

Я краснею.

— У меня ничего не запланировано на сегодня, так что конечно.

Мы подходим к доктору Зиаду, который как раз заканчивает с пациентом. Его волосы в беспорядке, а плечи сгорблены от усталости. Но когда он оборачивается и замечает меня, он улыбается.

— Салама! — говорит он. — Доброе утро.

— Доброе утро, доктор, — отвечаю я и оглядываюсь на Кенана, который выглядит таким же застенчивым, как и я.

Доктор Зиад смотрит между нами.

— Все в порядке?

Мои ладони потеют, и нервозность скручивает мой живот.

— Да. Я… доктор Зиад, я хочу попросить вас об одолжении.

Он выпрямляется.

— Конечно. Все, что угодно.

— Я... я имею в виду... что случилось... — заикаюсь я, и вмешивается Кенан.

— Я попросил Саламу выйти за меня замуж, и мы думали, не совершите ли вы обряд бракосочетания, — говорит он четким голосом, но его лицо и уши покраснели.

Доктор Зиад переводит взгляд с него на меня, прежде чем радостно рассмеяться. Звук поворачивает в нашу сторону множество голов, и я в восторге.

— Я... я... — заикается он, застигнутый врасплох счастьем. Я никогда раньше не видела доктора Зиада таким. Он трет глаза и снова смеется. — Это замечательные новости! Салама, когда вы двое...?

Я тереблю кончики своего хиджаба.

— Это долгая история, но, — я смотрю на Кенана, — это была судьба.

Кенан улыбается.

— Ты хочешь сделать это здесь? Сейчас? — спрашивает доктор Зиад. Его улыбка широка, как полумесяц.

Я киваю.

— Наши следующие мгновения не обещаны. И вы всегда были мне как отец.

Его усталость исчезает, и он выглядит на десять лет моложе.

— Для меня было бы честью провести церемонию.

Я не могу сдержать улыбку, которая дергает мои губы вверх. Чувствую себя как во сне. Бутоны надежды медленно начинают расцветать в моем сердце, лепестки раскрываются навстречу солнцу. Я