Заложница Иуды - Игорь Толич

Саму суть разборки я понимала плохо. Я была далека от понятий передела территорий, кровной мести, клятв Del Iudas Negro и законов Familia de la Sangre. Но для Алехандро эта борьба была вопросом чести. Себастьян был прав — моё место было в другой жизни. Но свой выбор я уже сделала. Я выбрала остаться с Алехандро Герреро, что бы ни приготовила нам судьба.

Местом встречи стала заброшенная плантация агавы «Санта Мария де ла Крус» в самом сердце Юкатана — подальше от чужих глаз. За нашей машиной следовали ещё восемь авто. Среди пассажиров были все ключевые лица Familia de la Sangre, кто примкнул к Алехандро.

Перед выездом Себастьян сдержанно уверил меня, что всё должно пройти гладко: большинство выбрали сторону Алехандро. Но потом он внезапно замолчал. И в этом молчании притаилось что-то тревожное. Здесь любая ошибка могла стоить чьей-то жизни.

Дорога казалась бесконечной. Мы выехали ранним утром, ещё на рассвете, а добрались до «Санта Марии» только к полудню. Обычно в это время жара на Юкатане становилась невыносимой. Но сегодня всё было иначе: небо висело низко, душно, тяжело. Я покрылась потом, даже несмотря на свободный светлый льняной костюм и лёгкие капри.

Мы выехали прямо на выжженное поле. Скелеты агавы торчали вокруг, как ржавые штыри. Машины выстроились в длинную, прерывистую линию, словно по традиции какого-то древнего ритуала. Я быстро поняла, что это не случайность. Противники, подъехавшие позже, сделали то же самое.

Хотя Себастьян уверял, что у Диего Герреро меньше сторонников, их армия выглядела внушительно. Из каждой машины высыпали по четыре-пять человек. И среди них были лица, не похожие на мексиканцев.

«Пуэрториканцы… Наёмники… Купленные, как мясо на рынке…» — прошибло меня холодком в груди.

Я скользила взглядом по толпе, пока не увидела Андреа и Терезу. Моё сердце дрогнуло — я боялась, что их приведут пленниками. Но нет: они выглядели бодро. Тереза, как всегда, была безупречна: укладка, яркий сарафан, явно модный.

И тут моё сердце пропустило удар.

Я не знала, как выглядит сам Диего Герреро. Но по тому, как напряглись стоявшие рядом со мной мужчины, поняла — это он. Он вышел в центр своей группы, а за ним, как привязанная на невидимом поводке, шла Фрида. Я сразу узнала её. И именно её появление испугало меня больше всего.

Не бойцы с автоматами, не озлобленные чёрные взгляды — а именно она. Я наивно верила, что Фрида вернулась к своей семье, к своим братьям и сёстрам и начинает новую жизнь. Но ошиблась. Она снова оказалась рядом с тем, кто продал её как вещь, кто торговал её телом, кто однажды определил её судьбу — рядом с Диего.

Теперь стало ясно, откуда наёмники знали обо мне. Но как Фрида могла добровольно вернуться? Как можно было отказаться от шанса на свободу?..

Две группы остановились напротив друг друга, разделённые лишь несколькими метрами. Я стояла рядом с Алехандро. Мануэль — ещё ближе, чуть впереди. Себастьян — с другой стороны от брата. Нас окружали люди, спаянные годами борьбы. Противники численно превосходили нас.

— Эва… — тихо вырвалось у Андреа, когда стороны остановились.

Я заметила, как изменилось его лицо. Себастьян говорил, что Андреа приехал помогать искать меня, но не вдавался в подробности. Теперь я поняла — он знал что-то ещё.

— Здравствуйте, — натянуто улыбнулась я, но улыбка быстро сошла с моего лица.

— Подожди, — остановил его Диего, положив ладонь на грудь Андреа.

Он что-то сказал ему шёпотом, но я не расслышала.

— Хватит шептаться, — жёстко сказал Алехандро.

— Рад видеть тебя, Алехандро, — произнёс Диего. — Мы давно не встречались. Да и с теми, кого ты привёл, я давно не общался.

— Среди тех, кого привёл ты, слишком много чужих лиц, — отозвался Алехандро. — Эта встреча — для членов Familia de la Sangre.

— Мне пришлось слегка расширить свою охрану. Просто прихоть, ничего больше, — ухмыльнулся Диего.

Было непонятно, шутил он или говорил серьёзно. Но в его тоне сквозила угроза. Я всё больше думала о том, зачем здесь Андреа и Тереза.

— Прежде чем мы начнём решать наши личные вопросы, Алехандро, — продолжил Диего, — я хотел бы, чтобы ты вернул свою заложницу её родным. Они долго искали её и очень переживали.

— Она никуда не пойдёт, — рыкнул Алехандро.

— Я не заложница, — вмешалась я. Разговор шёл обо мне, и я не могла молчать.

— Дитя моё, — почти ласково проговорил Диего, — я знаю, что мой племянник причинил тебе боль. И обещаю — он за это заплатит. Но если ты не заложница, как утверждаешь, значит, вольна сама вернуться к своим родным, — он выразительно посмотрел на Андреа и Терезу.

Тереза сперва посмотрела на отца, потом на меня. Наши взгляды пересеклись, полные одинакового замешательства. Может, Диего просто не нашёл нужных слов на английском?.. Или за этими словами скрывалось нечто большее?

А в воздухе меж тем висела тяжёлая, вязкая тишина.

Iudas ve, Iudas da.

Иуда смотрит. Иуда даёт.

И сегодня он должен был решить, кто останется жить.

Глава 73. Алехандро

Толпа, разделённая на две части, напряглась, будто в ожидании выстрела. Не все до конца поняли смысл слов Диего, но каждый кожей ощутил — воздух «Санта Мария де ла Крус» натянулся, как тетива перед смертельным выстрелом. Даже пересохшая трава под ногами казалась наэлектризованной.

Вот почему я с самого начала был против того, чтобы Евангелина приходила сюда. Себастьян подробно рассказывал мне о разговоре, который некогда произошёл между его отцом и… отцом Терезы и Эвы. Я не был особенно удивлён. Но мы с Себастьяном тогда решили: mi niña не должна об этом знать. Пока нет. Слишком много бед свалилось на её плечи за последние недели, а я хотел спасти её от ещё одного удара, от ещё одной трещины.

Но здесь, под палящим мертвенным солнцем Юкатана, никакой защиты быть не могло. Я даже находил своё утешение в том, что Диего всеми силами пытался заполучить Андреа в союзники, в то время как родная кровь Мартинеса — его дочь — всё ещё держалась за мою сторону.

Иуда видит. Иуда даёт.

А Диего не должен был тронуть её. Хотя бы ради своих надежд в отношении Андреа.

— Простите... — Эва сделала шаг вперёд, её голос звучал хрупко на фоне звенящей тишины. — Простите, я не понимаю... Мы не родственники...

Диего ухмыльнулся, прищурившись, словно старый койот.

— Lo siento, cariño (* — «Сожалею, милая», прим. авт.), — пропел он ядовито. —