Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

— Дима, ты злишься на папу?

Дима молчит секунду. Потом наклоняется, чтобы быть с ней на одном уровне. Берёт её за плечи.

— Ань, — говорит он мягко. — Папа поступил плохо. Очень плохо. Он обидел маму. И нас с тобой.

Аня замирает. Её губы начинают дрожать.

— Но мы справимся, — Дима сжимает её плечи чуть крепче, ободряюще. — Слышишь? Мы справимся. У нас есть мама. И мы есть друг у друга. Мы семья, Анька. Настоящая. А он… он сам выбрал уйти.

Аня смотрит на него долго, пристально. Потом бросается ему на шею. Обнимает так крепко, что Дима едва удерживает равновесие. Я вижу, как её плечи начинают трястись.

— Всё будет хорошо, — шепчет она ему в плечо. — Я не буду плакать.

— И не надо, — Дима гладит её по спине. — Мы же сильные. Но если очень захочется, то можешь. Хорошо?

Она кивает. Отстраняется.

— Хорошо, — говорит она тихо. — А ты надолго приехал?

— Мам, — говорит он вдруг. — Я тут подумал… Может, мне не уезжать? Пока всё не решится. Я могу взять паузу в тренировках. Поговорю с тренером, объясню ситуацию. Он поймёт.

Я поднимаю голову. Смотрю на него в упор.

— Нет.

— Мам…

— Дима, нет, — я слышу, как мой голос становится твёрже. — Сейчас на кону твоё будущее. Ты всю жизнь к этому шёл. Сборы, соревнования, училище олимпийского резерва, это не то, от чего можно отказываться.

— Но вы тут одни. А он…

— Мы не одни, — перебиваю я. — У нас есть дедушка. Есть адвокат. Есть полиция, в конце концов. Тебе не надо сидеть с нами. Тебе надо строить свою жизнь.

Дима сжимает кулаки. Молчит.

— Дима, не спорь с мамой, — вставляет Аня.

— Дима, — я накрываю его руку своей. — Я понимаю, ты хочешь помочь. Ты уже помог. Ты приехал. Ты сказал всё, что должен был сказать. Ты встал на нашу защиту. Но бросать спорт сейчас, это подставлять под удар свою мечту. Свою будущую жизнь. А он этого и добивается, понимаешь?

Он внимательно смотрит на меня. Потом выдыхает.

— Мам, ты стала слишком суровой.

— Приходится.

Он качает головой.

— Ладно. Ты права. Я не брошу спорт, — он хлопает ладонью по столу, будто ставит точку. — Но я буду на связи двадцать четыре на семь. И если что-то случится, то ты мне сразу позвонишь.

— Хорошо, — киваю я. — Обещаю.

— И Аню береги, — он кладет ей руку на голову и слегка взъерошивает волосы. Аня пытается увернуться, но получается плохо.

— Ну, Дима… Хватит, — пищит она.

— Само собой. И оставь сестру в покое!

— Ладно, ладно!

Он встаёт, потягивается, я слышу, как хрустят его позвонки.

— Тогда я пойду лягу. Устал как собака.

— Я тоже пошла, там еще мультик не досмотрела, — Аня стрелой вылетает с кухни и прячется в своей комнате. Мы провожаем ее взглядом.

— Иди, — я киваю Диме. — Потом поговорим ещё.

Он наклоняется, целует меня в макушку. Идёт к выходу, но останавливается.

— Мам.

— Да?

— Ты молодец, — говорит он, не оборачиваясь. — Я горжусь тобой.

Глава 48

Матвей

Холодный ветер бьет в лицо, едва я выхожу из здания полиции. Но этот ветер ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри. Там, под ребрами, разрастается что-то тяжелое, липкое, незнакомое.

Страх?

Нет. Не может быть. Я не боюсь. Я никогда не боялся.

Просто просчитал не все варианты.

Останавливаюсь на крыльце, сжимаю пальцами бумагу. Подписка о невыезде. Читаю в сотый раз, хотя каждое слово уже врезалось в память. Запрет покидать город. Разве такое могло произойти?

Убираю бумагу во внутренний карман куртки.

Весь этот день сплошной кошмар. На встрече с Олегом мы лихорадочно перебирали варианты, строили планы, но они рушились быстрее, чем мы их придумывали.

— Попробуй пойти на мировую, — посоветовал мне Олег, теребя край папки с документами. — Отдай ей квартиру. Один из ресторанов, тот ее любимый. Пусть заткнётся и отзовёт всё.

— Отзовёт? — усмехнулся я тогда. — Ты думаешь, она остановится? Да сейчас она мечтает меня уничтожить. Да и изменит ли это теперь хоть что-то?

— Но попробовать же можно. По-хорошему.

— С Верой по-хорошему больше не получится. Она теперь, как танк.

Олег замолчал. Я знал, что он прав в том, что можно попробовать. Но поздно. Уже поздно.

Потому что сейчас в кабинете следователя лежат документы. Экспертиза подтвердила, что мои подписи, которые проходили по делам, настоящие. Они фигурировали в реестрах. Которые там числятся… оригиналами.

Оригиналами.

А сейчас идти на мировую. Смысл? Если прокуратура уже взялась за дело, Вера не властна его остановить. Даже если завтра она напишет заявление, что передумала, что ошиблась, что всё