Девочка Лютого. Бонус - Саша Кей

– Неа.

От этого офигительного контраргумента, у меня пропадает дар речи, а Макс подхватывает меня и усаживает на стол, без раздумий вклиниваясь между моих ног и нагло распахивая полы халата до конца.

Непрошибаемый тип!

Бесит! Что за манеры все решать в койке?

Он что думает, я еще пару раз кончу и забуду про его измену?

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – пыхчу я, отбиваясь от бессовестных рук, шарящих по телу. – Ты что-то говорил про точки над «и»!

– Обязательно, Карин, – бормочет Макс, целующий меня в шею, царапая кожу вылезшей щетиной и будоража дыханием в ухо.

– Что? – свирепею я. – Уже наказание?

Брыкаюсь изо всех сил, но где-там… Только окончательно оказываюсь в плену викинга.

– Нет, – грубоватая ладонь накрывает левую грудь, – накажу потом. Это надо делать в спокойном состоянии, а сейчас я разволновался. Мне надо успокоиться…

Да блин!

Я уже лопатками на столе, и влажный поцелуй на ключицах никак не могу предотвратить.

Успокоиться ему надо! Какого черта он выглядит довольным, как слон во время купания?

– А тебя мы наказывать не будем? – шиплю я, когда кое-кто пробирается рукой к низу живота.

– Ты даже не представляешь, что я испытывал всю неделю, когда ты была, как дикобраз, – ворчит Лютаев, не переставая меня тискать. – И за это мы тоже будем наказывать тебя. Но позже.

Я в шоке! Он изменяет и недоволен, что я не рада до жопы?

Вжиканье молнии выводит меня на новый виток возмущения, но стоит мне открыть рот, чтобы высказаться, как меня целуют.

Пальцы Макса добираются до опухшей киски и поглаживают ее шершавыми подушечками, как бы извиняясь за прошлую ночь или за грядущее вторжение.

Соски мгновенно реагируют на эту нескромную ласку, и кожа покрывается мурашками. Тело предает меня сразу, даже не пытаясь пережить осаду, оно выбрасывает белый флаг и выделяет смазку, которую Макс размазывает по складочкам.

– Ты меня ревнуешь, Карин, за это будет поблажка, но маленькая.

Глава 8. Коварство Лютаева

За полтора месяца Макс изучил мое тело вдоль и поперек, и теперь ему не составляет никакого труда сломать мое сопротивление самым горячим способом.

Перекинув мои ноги на одну, Лютаев медленно входит в меня, жадно вглядываясь в мое пылающее лицо потемневшими глазами.

Попискивая и кусая губы, принимаю в себя член Макса.

Невыносимо сладко.

Ладонь Макса ложится на ягодицу, слегка раздвигая попку, чтобы ему было виднее, как его ствол погружается в мою девочку.

Это так порочно, что я зажмуриваюсь.

Впрочем, ощущения от этого только усиливаются.

Медленно раскачиваясь во мне, Лютаев подчиняет мое тело. Оно заполняется истомой, тягучим ожиданием, нарастающим томлением.

В припухшей после жаркой ночи киске, член Макса, как электрический угорь, колючими разрядами бьет в каждый миллиметр завоеванной территории. Меня заливает жаром, кожа покрывается испариной, я похныкиваю не в силах сдерживаться.

Макс чуть меняет наклон и наращивает темп, влажные звуки становятся слышнее.

– Хорошая девочка, – одобряет Лютаев, когда я начинаю постанывать в голос.

Он дотягивается до груди, сминает небольшой холмик, и меня прошивает насквозь огненной нитью, а Макс, ухватив меня за попку покрепче, жесткими короткими ударами долбит в киску, стимулируя какую-то гиперчувствительную точку внутри.

Лютаев знает, что делает, и я достигаю разрядки крайне быстро.

В отличие от него.

Когда меня начинает колотить дрожь оргазма, он усложняет аттракцион.

– Какая же ты у меня гибкая, – восхищается Макс со стоном. – Охуеть…

Он закидывает мою ногу себе на плечо, удерживая за попку, разворачивает меня почти на весу, раскрывая как бабочку, и, уже не сдерживаясь, насаживает на член.

Ладонью Лютаев потирает доступную ему пульсирующую зону, надавливая на клитор, на губки, и заставляет меня кричать.

Продляя мой пик, Макс двигается в бешеном ритме и, наконец, с рыком окропляет меня горячими брызгами.

В сознании мелькает какая-то мысль, но я не успеваю за нее ухватиться. Просто обмякаю в руках Лютаева, который продолжает мне сжимать и тискать, покрывая поцелуями все, что попадается ему на пути.

Немного угомонившись, он сгребает меня со стола и несет в ванную, где, содрав с меня влажный халат и настроив воду, ставит меня под струи. Придерживая, потому что ноги не держат, он смывает следы своей вспышки страсти, а я только беспомощно хватаюсь за его плечи, пытаясь понять, как это скандал перерос в такое, и почему, виноват Макс, а мне же его еще и пришлось успокаивать…

Прямо сейчас у меня нет никаких сил, чтобы вернуться к разговору, который прервал это вандал самым непотребным образом. Да я даже «му» сказать не могу, только смотреть на Лютаева укоризненно.

Макс в отличие от меня довольно бодр и, похоже, в хорошем настроении.

Завернув меня в полотенце, он относит меня в спальню.

Пока я наслаждаюсь тем, что мои ноги, наконец, вместе. Лютаев быстро одевается и сгребает мою одежду.

– Я отлучусь ненадолго, а ты пока полежи. Подумай о своем поведении…

Я бы возмутилась.

Но сил нет.

– Зачем тебе мои шмотки, – еле выговариваю я, вспомнив судьбу горошков.

– Чтобы ты уйти не могла, – спокойно отвечает стервец. – Я и ключи заберу.

– Ты оставишь меня голой? – поражаюсь я, но довольно вяло.

– Я плохо постарался, чтобы тебе в ближайшее время никуда не хотелось? – приподнимает Макс бровь.

– Мы не договорили, – все-таки рыпаюсь я. – Я не буду терпеть измены…

Лютаев смотрит на меня умильно, будто на котенка, который в первый раз сходил в лоток. Бесит, но ругаться действительно нет сил. Укатали сивку крутые горки.

Макс на прощанье целует меня в висок и, гремя ключами, отчаливает. И надо же не через окно. Блин.

Гоня от себя мысли, куда направил свои стопы этот террорист, я незаметно засыпаю.

– Карин? Карина?

Нет. Ни за что. Даже и не просите, я не проснусь.

– Карин, открой глазки. Нам надо поговорить…

А вот эта фраза ввинчивается в мозг сразу, прогоняя сон мгновенно. Еще никогда в истории слова «нам надо поговорить» не предвещали ничего хорошего.

Я подскакиваю на месте и тут же морщусь. Все-таки Лютаев за последние сутки превзошел самого себя. Даже мое тренированное тело жалуется. Особенно некоторые места.

От резкого движения полотенце начинает сползать, и взгляд Макса становится заинтересованным. Спешно закутываюсь назад.

Нет уж.

– Ты хорошо себя