Я с тобой не дружу - Саша Кей

– За каким лешим ты тогда сюда приперся?

– Инке обещал. И рассчитываю, что ты передашь ей свое изменившееся мнение обо мне. В прошлый раз ты назвала меня придурком! – возмущается он.

– С чего ты решил, что мое мнение о тебе изменилось, скажи пожалуйста? – изумляюсь я.

– Потому что я веду себя хорошо.

И это называется хорошо?

– Не обольщайся, – фыркаю я. – Я не люблю врать.

– Слышь, дерзкая…

– Ой ну ладно. Скажу Инне, что ты был сладкий, как первая любовь, если ты от меня отцепишься и дашь уйти в другой зал.

Но мою просьбу выполняют только на половину.

Уйти-то мне удается, но Ник тащится за мной.

Походу, ему реально скучно.

Он явно из тех, кто обожает провокации, и там, где нельзя развернуться и устроить шоу, ему становится тошно.

– Так что? Скажешь, Инке что я – персик? – останавливает Ник меня в переходе между залами.

Я закатываю глаза. Это ж какое надо иметь самомнение, а?

Но ответить я ничего не успеваю.

Выражение на скучающей физиономии Ника меняется. В глазах появляется нездоровый блеск, и прежде, чем я соображаю, с чем это связано, он тянется не то к моему уху, не то к шее.

– Ты чего твори…

За плечом Ника я вижу Ингу, явно направлявшуюся ко мне, но застывшую на месте с вытаращенными глазами. Отступив от Никиты на шаг, я оглядываюсь и впечатываюсь носом в знакомо пахнущую грудь.

Нет! Только не это!

Ну, пожалуйста!

Задираю голову, чтобы посмотреть в лицо, и вижу выставленный подбородок.

Рэм не смотрит на меня.

Обхватив меня лапищами, как коала эвкалипт, он не сводит глаз с ухмыляющегося Ника.

– Приветики, – ехидничает он. – Соскучился?

Это трэш.

Ник определенно нарывается.

Скучно было убогому, зато теперь веселье через край плещет.

Я кожей чувствую, как обстановка раскаляется.

– Что непонятно тебе было в прошлый раз? – рычит Рэм.

– Все понятно, но мы не договорили, – склабится идиота кусок.

У меня волосы дыбом встают.

Эти двое сейчас мне все похерят! Они развяжут драку!

Сзади на плечо Нику кладет руку, подошедший Горелов. Его, наверное, Инга на подмогу позвала.

– Не видишь? Люди заняты, – тянет он тоном персонажа из мультика про Мюнхгаузена. – Я могу с тобой побеседовать.

Я наконец выхожу из ступора.

– Ты! – начинаю вырываться из хватки Рэма. – Ты зачем явился, а?

– Надо поговорить, – рубит он, крепче сжимая руки.

– Я не хочу! Я все сказала!

Из основного зала выглядывает администратор и смотрит на нас неодобрительно.

– Ребят, там есть комната, может, там поговорите? – из-за спины Демона подпрыгивает Инга. Она не коротышка, но Горелов такой бугай, что ей ничего за ним не видно в тесном переходе.

– А пошли, – соглашается Ник, но неожиданно для всех нас и для себя в том числе отхватывает подзатыльник от Воловецкой. И как только дотянулась.

Но треснула душевно. Звук был что надо.

Пользуясь секундным остолбенением всех присутствующих Рэм тащит меня куда. Сопротивляюсь я вяло, потому что понимаю, что в противном случае скандал-таки разразится.

Втянув меня в темное помещение, Рэм закрывает дверь, судя по звуку, на замок.

И вместо того, чтобы включить свет, набрасывается на меня.

– Рэм, прекрати! Стой! Перестань! – требую я, ощущая, как меня буквально всю ощупывают и тискают.

Но меня не слушают.

Рэм подсаживает меня к себе на пояс и впивается злым жадным поцелуем. И никакие мои укусы его не останавливают.

Он не должен меня целовать! Не имеет права! Он идиот, который раз за разом делает мне больно! Ненавижу! Рэм посмел сюда прийти!

Меня этот так злит, что я утраиваю усилия. Перестаю защищаться и нападаю.

И кому-то это срывает папаху начисто.

Отключаются тормоза у Рэма, а потом и у меня, когда он, развернувшись, зажимает меня у стены и дает волю рукам. В этот момент мне передается его горячка. Лихорадочные движения будто заряжают меня тысячей электрических частиц. Стук его сердца разгоняет мой. Я даже дышу в такт. Сумка, съехавшая за спину, впивается выпуклым замком в поясницу.

Это мало похоже на всплеск страсти, скорее, это болезненная потребность заставить чувствовать. Прорваться к самому нутру, чтобы донести свою боль. Адская смесь из желания разорвать порочный круг и необходимости остаться.

И вдруг все останавливается.

Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышим.

Осознав, что ладони Рэма у меня под подолом платья, я начинаю вырываться.

– Отпусти! Сейчас же!

И он разжимает руки. Я съезжаю по нему вниз, но отойти не могу, Рэм по-прежнему прижимается ко мне всем телом.

– Ты, кажется, хотел поговорить, – шиплю я. – И тебе как всегда плевать, что я не хочу слушать. Что ж. Давай. Изливайся.

– Ты никогда не хочешь слушать. В твоем понимании весь мир крутится только вокруг тебя?

– Да. Я такая. Эгоистка. Я плохая, ты хороший. Тебе легче? – скриплю в ответ, потому что слезы подступают.

– Сонь, хорош, а?

– Чего хорош? Я, что ли, затеяла все это? Найди себе такую, чтоб твоя персона была для нее главной. А от меня отвали!

– Я тебя люблю, Соня.

Сердце пропускает удар. Сладкая мука слышать это от Рэма.

– Надолго ли? – горько спрашиваю я.

Пауза.

Да, он ничего не может мне пообещать. Ветер в поле стабильнее. А если даже будет клясться, я не поверю. И Рэм это знает.

– Я привез альбом.

– И что? Это что-то меняет? – еле сдерживаюсь, чтобы в темноте не шмыгнуть носом. Ему не видно же. Не хочу, чтобы он знал, что я плачу.

– Не знаю, но надеюсь, после этого ты сможешь доверять, – глухо отвечает Рэм. – Я бы хотел показать тебе две вещи. Первая, это альбом. Он в машине. И еще одну, если ты меня не убьешь, после первой.

Если не убью?

Что ж там такое в этих рисунках?

Я молчу долго.

Это действительно тяжелый выбор: пойти еще раз на поводу у Рэма, но знать, что на самом деле сделала все, чтобы сохранить отношения, или отказаться прямо сейчас и спасти гордость.

– Сонь, просто представь, что я сейчас сделаю, как ты хочешь. Уйду и больше не буду ничего делать, чтобы тебя вернуть.

Черт.

Это больно.

Даже прогоняя