Я с тобой не дружу - Саша Кей
Если бы я раньше додумался проанализировать масштаб трагедии, никакого дерьма бы не допустил. Это не альбом для рисования, это, сука, душевный стриптиз. Порнография.
Жданова на качелях. Жданова на песке. Жданова из моих снов.
Я же обещал показать Соньке рисунки. Пусть смотрит – может, хоть это откроет ей глаза. Проймет бесячью идиотку. Она везде. Кругом только Соня.
И это невыносимо. Меня просто потрошит Ждановское смеющее лицо с шероховатого листа. Убивает ее мечтательный взгляд. Сжигает обнаженная спина.
В квартире слишком тихо, ничто не отвлекает от больных раздирающих мыслей. Ритка отрубилась, мама в ванной, и я решаю проветриться. Натягиваю толстовку и, захватив альбом, чтобы забросить на заднее сидение, иду к тачке.
Одному сейчас нельзя. Наворочу, хрен знает чего, самое время погонять на треке, и я набираю Демона:
– Как насчет покатушек? – захожу я сразу с главного, пиликая сигналкой.
– Не сегодня, – с сожалением отвечает Диман. – Инга меня притащила на какой-то нудный слет пенсионеров. Тусовка для чванливых толстосумов, все, как я люблю, ага.
– Так сваливайте оттуда, – с раздражением предлагаю я. Вот вечно, когда мне надо, Инга все портит.
– Я обещал ей, – спокойно отказывается Горелов, и меня корежит. Я-то, выходит, своих обещаний не сдержал. – Да и тут нашелся полезный хмырь. Маячит жирный проект. Тебе тоже стоит приехать.
– Мне своих проектов хватает. Еле разгребся, – я падаю на водительское сидение и швыряю альбом назад.
– Этот проект тебя заинтересует. Или ты отступился от Ждановой?
– Не понял… – моя рука с ключом замирает в миллиметре от замка зажигания.
– Жданова, говорю, тут, – огорошивает меня Диман. – С каким-то сладким гандоном.
Хуясе! Страдалица наша!
– Адрес! – требую я, заводя двигатель.
– Ленинградская. Новый рестик. Ты только аккуратнее, тут не «Амандин». Приличное место…
– Это уж как получится, – сквозь зубы, отвечаю я и бросаю трубку.
Мне требуется десять минут, чтобы добраться до места.
И бомбит меня прям сразу, потому что в освещенных высоких окнах я мгновенно вычленяю Соньку, стоящую рядом с тем самым хмырем, которые выебывался на меня в кафе. Что ж его та припадочная психичка-то не добила? Ничего. Я сейчас окажу ей услугу и все исправлю.
Меня несет. Грудак ходуном, челюсть немеет, и в глазах предгрозовой мрак.
– Спокойно, – Горелов, куривший на улице, тормозит меня на подлете. Тяжелая рука фиксирует меня за плечо, не позволяя рвануть внутрь.
У меня подгорает.
Спокойно? Если бы там была Воловецкая с левым упырем, он сам бы уже здесь все разнес к ебеням!
– Пусти, – прищуриваюсь я.
– Послушай Ингу, – Диман указывает на свою морализаторскую пигалицу.
Перевожу набыченный взгляд на нее.
Ой, сейчас мне будут жрать мозг.
И угадываю.
– Я так понимаю, моим советам ты не внял и обделался, так? – со смесью злорадства снисхождения к убогому спрашивает Воловецкая. Я, конечно, перед ней виноват, но как скоро ей надоест бить лежачего?
– Это все?
Сдув со лба отросшую челку, она проходится наждаком по моим натянутым нервам.
– Рэм, я тебе дам последний совет. Реально последний. И то не ради тебя, а ради той девочки. Раз она несмотря ни на что дала тебе второй шанс, значит, по какой-то причине она считает тебя не совсем идиотом. Я бы с удовольствием рассказала ей, как она ошибается, но причинять добро я зареклась.
Как же она бесит. Что в ней только Горелов нашел?
– Ну? Что за совет? – тороплю, чтобы Инга наконец излилась и отстала от меня.
– Не вздумай вести себя, как раненный бабуин.
Совет года, блядь.
– А что прикажешь делать? Подойти и пожелать им счастья?
– И качать права – тоже плохая идея, – она смотрит на меня как на безнадежно отсталого.
Мотаю головой.
– Не буду ничего качать, просто сломаю ему руку и заберу Жданову.
– Рэм, давай не будем портить ей жизнь. Она на работе, вообще-то, – вздыхает Воловецкая.
– На какой нахер работе? – реву я.
– Короче, давай я ее позову в комнату для отдыха, и уже там вы поговорите? Идет?
Я краем глаза кошусь в окна, и мне вот вообще не нравится, что хмырь от Сони не отходит.
– Ты можешь хоть раз в жизни послушаться совета? – закатывает глаза Инга.
– Да ты меня терпеть не можешь.
– Ну терплю же, – фыркает она. – Повторяю. Я это не для тебя делаю.
Сверлю змеищу взглядом.
– Ладно. Идет.
– Тогда в ту дверь, – Инга указывает на вход, расположенный метров на десять правее. – Там зал, где выставлена косметика. Пройдешь насквозь и зайдешь в комнату. Жди там. И если у тебя есть, какие-то аргументы в свою пользу, постарайся распорядиться ими с умом.
План звучит не так паршиво, но все равно он летит под откос, стоит мне зайти внутрь. Я еще не успеваю дойти до конечного пункта, зато до ручки дохожу мгновенно. Потому что боковым зрением вижу в перешейке между залами Соню, стоящую ко мне спиной, вместе с наглой рожей.
Жданова меня не видит, в отличие от гаденыша.
Заметив меня, он приподнимает бровь и, мерзко ухмыльнувшись, тянется губами к Сониной шее.
Забрало со скрежетом падает.
Глава 73. Соня
– Отстань, а? – прошу я Ника, трущегося рядом.
– Ты чего какая напряженная? – в который раз за вечер спрашивает меня он.
Русского языка этот идиот не понимает.
– Здесь есть личности, с которыми я не хочу пересекаться, – наконец сдаюсь я в надежде, что такой ответ его устроит.
Ник, не будь дурак, сечет, что меня вряд ли волнуют бизнес-дядьки и притащившие их сюда холеные дамочки. Его взгляд провожает Демона, выходящего на улицу.
– Это, кажется, сын Горелова. Тебя ранит, что он с телкой? Или он друган твоего милого? – не унимается Ник.
Господи, можно я его где-нибудь закопаю?
– Чего ты до меня докопался? С какого фига тебя парят мои проблемы?
– Скучно мне, – откровенно признается Ник. – Поговорить тут не с кем.
То есть, то,
