Вынужденно женаты. Только ради детей - Юлия Пылаева

— Я не могу просить тепла и ласки своей жены?

Нет, ну надо же, какой он непробиваемый. Я настолько зла, что у себя в голове рисую сцену, как хватаю с прикроватной тумбочки лампу и с ней нападаю на Вадима.

Он меня доведёт.

Вот до чего-то очень плохого доведёт, если мы в ближайшее время не расстанемся.

— Кажется, ты ещё недавно прекрасно знал, где именно и какой ласки тебе просить, — на этом месте я поворачиваюсь к нему и приподнимаюсь на локтях. — Хватит играть в счастливую семью, Рузанов, — я качаю головой, — потому что мы не счастливая семья!

— Катя, — он тоже приподнимается. Более того, у него хватает наглости рукой накрыть мой живот. — Как это несчастливая, если у нас на подходе малыш? — за один его проникновенный голос, которым он пытается надавить на меня, мне очень хочется его стукнуть.

— Не знаю, Вадим. Это же ты за ночными минетами из дома уезжаешь.

Каждое упоминание его разговоров с любовницей срабатывает как красная тряпка для быка. Даже в полном мраке спальни я вижу, как на лице и шее Рузанова вздуваются вены.

— Мы можем это забыть?

— Что?.. — клянусь, мне кажется, что я ослышалась.

— Забыть, как взрослые люди, этот неприятный эпизод мы можем?

— Неприятный эпизод? — я открыто насмехаюсь над его формулировкой. — Красиво ты свою измену нарядил в нейтральные слова…

— Ничего смешного, Катя. Я, в отличие от тебя, веду себя как взрослый человек.

— Ого, — я продолжаю насмехаться над ним, потому что именно насмешки он не заслуживает. — Скажи, а если бы я с кем-нибудь договаривалась о чём-нибудь подобном? Ты бы как отнёсся к такому… неприятному эпизоду?

— Катя, — хрустит зубами муж. Видимо, получилось в красках представить, что я имею в виду.

— Или это другое, и мужчинам можно, потому что они полигамны? — наши взгляды сталкиваются, как два бульдозера.

Ни один из нас не собирается уступать другому.

— С тобой бесполезно говорить, — вдруг выдаёт муж. — Я пытаюсь свести разговор к конструктиву, разрешить ситуацию, а ты хочешь поругаться.

— Хочу. Да.

— Вот видишь.

— Потому что имею полное право! — я не кричу, но голос мой наполнен силой.

И её наконец-то чувствует Рузанов. Что-то в его взгляде мелькает такое, совершенно несвойственное ему. Как будто он вдруг понял, что я не беременная клуша с дошколёнком на руках, которой можно понукать.

— Хорошо, — его ответ сбивает меня с толку, потому что я думала, что он сейчас будет спорить с пеной у рта. — Только давай вместо того, чтобы поругаться, ты мне скажешь, чего на самом деле хочешь. Ведь ты хочешь чего-то добиться, правда? Я тебя слушаю. Может, тебе нужны мои раскаяния, или ты хочешь, чтобы я загладил свою вину дорогим подарком? — он пожимает широкими плечами и спокойно продолжает: — Всё, что приходит на ум, скажи. Со своей стороны я обещаю, что всё сделаю.

— Прямо всё? — у меня в груди клокочет от возмущения.

Почему он решил, что его измену я должна простить из-за каких-то там поступков?

Так не работает. И разбитую чашку склеить нельзя.

— Всё, что хочешь. Денег я не пожалею. Своих сил тоже, — он пододвигается ближе и проникновенно говорит: — Я просто хочу, чтобы мы были счастливы, как раньше. Хочу навсегда стереть с твоего лица грусть, в которой, призна́юсь, виноват я.

— Это очень легко, Вадим.

— Как я могу это сделать?.. — спрашивает и тянет ко мне руку, чтобы погладить лицо.

— Чемоданы доставай.

— Чемоданы? — до него быстро доходит смысл моих слов, отчего он звереет. Глаза заливает яростью, а мышцы его торса вздуваются, словно он готовится к атаке. — И что я с ними должен сделать?

— Валить к ней.

— К ней?

— К ней.

— Хм, — он зло кивает. — А что ты будешь делать, если я действительно соберу шмотки и махну к ней, а?

Глава 10.

— Так я и думал, — говорит он в ответ на моё молчание, с толикой триумфа в голосе. — Никуда ты от меня, Катюша, не денешься, и это я тебе говорю любя. Ломать не строить, у нас семья. А вину свою я заглажу, в этом даже не сомневайся.

С этими словами Вадим ложится спать, причём делает это в прекрасном расположении духа, ведь ему показалось, что я всё-таки сдалась. Представила себе, как он уматывает к другой, испугалась и решила, что «такая корова нужна самому».

Впрочем, именно поэтому я и сжала губы покрепче. Мне даже на руку, что он так думает. Чем сильнее будет его уверенность в том, что я, как он сам выразился, никуда не денусь, тем лучше.

Я иду дальше и не просто держу язык за зубами всю ночь и утро — так я ещё готовлю Вадиму его любимый завтрак. Как обычно, словно прошлой ночью между нами не произошёл раскол, отголоски которого до сих пор напоминают о себе.

— Катюш, — муж ловит меня за руку, когда я прохожу мимо него, чтобы выйти из кухни, и сажает к себе на колени. Носом зарывается в шею, вдыхает мой запах. — Я тебя люблю.

И молчит, ожидая моего ответа. Рузанов — умный мужик, даже очень. Поэтому меня так сильно и удивила его измена. Кто угодно мог попасться на телефонном разговоре с любовницей. Вот кто угодно, но только не он.

Но любовь, как известно, делает нас слепыми. Вот и я, сама того не заметив, создала в голове картинку идеального мужа. Поверила в нее всем сердцем, и как итог осталась с разбитым сердцем.

— А ты меня? — он не успокоится, пока я не отвечу.

Причём дело тут не столько в самих словах о любви — Рузанов прощупывает почву. Сколько в том, что он хочет убедиться, что между нами, правда, всё хорошо.

— Конечно, люблю, — не описать словами, как тяжело мне даётся каждая буква этой фразы и с каким внутренним протестом я позволяю мужу поцеловать себя на прощание.

Как только он на своей машине уезжает прочь, я выдыхаю и сразу же звоню Любиной няне. Уловив момент рано утром, я дала