Поцелуй злодея - Рина Кент

— Ты говоришь чепуху, — бормочу я, пытаясь отстраниться, несмотря на огонь, который он разжег во мне. — Просто ложись спать.

— Я никогда не был так серьезен. Я хочу владеть тобой, приковать тебя к себе, — шепчет он, покусывая мое ухо. — Ты не можешь меня оставить.

— Не оставлю.

— Обещай.

— Обещаю.

— Ты не сможешь отказаться от этого обещания, Гарет.

— Не откажусь.

Я глажу его по волосам, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу.

— Я принесу тебе еще лекарства.

Но когда я пытаюсь пошевелиться, его хватка на моем животе усиливается, и он прижимает свой член к моему входу, ткань моих шорт мало чем может защитить меня от этого ощущения.

— Ты никуда не уйдешь, — рычит он.

— Блять… Кейд. У тебя жар.

— Плевать, — его губы скользят по моей шее, мочке уха, челюсти – везде, куда он может дотянуться. — Мне нужно наполнить тебя своей спермой.

— Ты едва можешь дышать, Господи… — простонал я, когда его пальцы снова сжали мой сосок, посылая по мне волны удовольствия.

Он так меня возбудил, что я едва могу думать, не говоря уже о том, чтобы принять во внимание его болезнь.

— Дай мне услышать твой голос, — шепчет он хриплым и требовательным тоном. — Мне нравится, как ты стонешь и кричишь, когда я прикасаюсь к тебе.

Я выпрямляюсь, сажусь и пытаюсь создать некоторую дистанцию, но моя задница сжимается, а член пульсирует настолько сильно, что мне трудно дышать.

Кейден лежит, раскинувшись на спине, одеяло отброшено, его обнаженное тело полностью открыто. Мой взгляд падает на его член – твердый, толстый, с фиолетовыми венами, направленный прямо на меня, словно я ему принадлежу.

Он хватает меня за бедра, притягивая к себе так, что мои ноги обхватывают его талию.

— Оседлай меня, малыш, — выдыхает он грубым от желания голосом. — Покажи, как сильно ты хочешь меня.

Мой первый инстинкт – покачать головой. Я не девушка, и хотя мне нравятся тонкие вариации феминизации – да, я погуглил, именно так это называется в D/s кругах8 – потому что то, что он называет мою задницу влагалищем или киской меня возбуждает, я чертовски уверен, что не хочу, чтобы он думал, что я настоящая девушка. То, как он говорит о моей заднице, – единственный аспект феминизации, который мне нравится, и я сказал ему об этом. Он также использует обзывательства только для демонстрации власти, когда доминирует надо мной, а я подчиняюсь.

На этом все.

Хотя мысль о том, чтобы вот так оседлать его, пронзает меня до костей, я спрашиваю:

— Тебе нравится, когда на тебе сидят верхом?

— Не совсем. На самом деле я предпочитаю всегда быть сверху, но хочу увидеть тебя в такой позе, — отвечает он, глядя на меня потухшими глазами, а его рука нащупывает мой член через шорты и сжимает яйца. — Мой собственный маленький монстр трахает себя на моем члене.

Из меня вырывается сдавленный стон, когда его слова зажигают меня до чертиков.

Его член прижимается к моей заднице, и я издаю сдавленный звук, приподнимаясь, снимая шорты и доставая смазку из его ящика.

Его большие руки лежат на моих бедрах, пока он следит за каждым моим движением, его грудь поднимается и опускается в слегка взволнованном ритме.

Моя рука немного дрожит, когда я собираюсь выдавить на нее смазку, но он качает головой.

— Что?

— Сначала плюнь на свою руку, малыш.

Я так и делаю, потому что, очевидно, я слушаюсь каждого его приказа. И мне не совсем это нравится, но мне нравится, как он заставляет меня переставать думать.

Он говорит, что в последнее время я стал более дерзким, но это потому, что я хочу слышать, как он приказывает, доминирует и ставит меня на колени.

Я протягиваю руку сзади и двигаю по его члену вверх и вниз, смазывая своей слюной, а затем добавляю немного смазки и грубо сжимаю его, как нам обоим нравится.

Его стоны успокаивают, но не совсем.

Я так привык к тому, что он делает всю работу за меня, что начинаю чувствовать себя неловко. Конечно, обычно он заставляет меня смазывать его, но никогда не заставляет меня по-настоящему вставлять его в меня.

— Хочешь, чтобы я это сделал? — спрашивает он, читая меня так открыто, что это должно настораживать.

Я испускаю прерывистый вздох и качаю головой, потому что он хочет увидеть, как я это делаю. Я громко и ясно читаю это в его потемневших глазах, и по какой-то причине мне нужно доказать, что я действительно хочу его.

— Сделай мою дырочку красивой и мокрой, малыш.

Моя рука становится немного более устойчивой, когда я провожу пальцами по своей дырочке, набирая немного смазки внутрь.

— К чьей киске ты прикасаешься, Гарет?

— К т-твоей.

— Верно. К моей. Так что сделай ее еще более влажной.

— М-м-м. Я хочу твой член.

— Пока нет. Вставь пальцы глубже, погрузи в себя еще больше смазки.

Я хмыкаю, мой член дергается от его приказа, когда я добавляю еще один палец и расслабляюсь.

— Пожалуйста, Кейд.

— Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, позволь мне вставить твой член в мою мокрую киску.

— Господи, блять. Сядь на мой член. Сейчас же.

Мне не нужно повторять дважды. Я убираю пальцы, обхватываю его скользкий член и прижимаю его к своей задней дырочке, затем слегка опускаюсь вниз.

Наши стоны смешиваются друг с другом, когда его головка толкается внутрь меня.

— Блять, малыш. Ты выглядишь как Бог, — он протягивает руку вверх и щиплет мои соски, затем растирает и надавливает, играя с ними так, что я схожу с ума.

Поэтому я расслабляюсь еще больше, принимая его в себя, и откидываю голову назад, наслаждаясь ощущениями. Мне нравится, как его член растягивает меня до боли. Нравится эта боль, потому что я знаю, что за ней последует сильное наслаждение.

Каждый раз, когда он входит в меня, я не могу сдержать низкие стоны, вырывающиеся из моего горла, и пульсацию моего члена. Сейчас он лежит близко к его татуированному прессу, где змея блестит от пота.

— М-м, блять! — кричу я, когда он