Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Образ Архипова никак не складывается в голове, и это приводит меня в панику. Я не только не знаю, чего от него ждать, я не понимаю, как я к нему отношусь.

И эта чертова музыка.

Она смешивает все мои эмоции.

Когда Вик возвращается на кухню, я опускаю рукава толстовки, чтобы не показывать, что у меня мурашки. А Архипов не в духе. Понятия не имею, что с ним происходило, пока он играл, но сейчас Вик похож на ощетинившегося дикобраза.

– По коням, Лисицына, – рявкает он.

Я решаю, что сейчас самое время промолчать. Поднимаюсь и иду мимо него в прихожую, но Архипов ловит меня за капюшон и, развернув к себе, целует.

Грубо, зло, напряженно.

И у меня неуверенно вздрагивает сердечко. Словно этот поцелуй – объяснение чего-то, но это неточно.

Вик собирается молча и сурово. Он не говорит мне ни слова. Ни звука пока мы одеваемся, пока спускаемся к мотоциклу, пока едем.

Ну как едем.

Низко летим.

У меня сердце в пятки уходит от такой скорости. Я буквально впаиваюсь в широченную спину Архипова, который в этой сумасшедшей гонке будто сбрасывает ярость.

И, видимо, безуспешно, потому что, когда мы оказываемся на базе, он тут же начинает задирать одного из парней, провоцируя на драку. Как-то не так я представляла себе репетицию. От Вика волнами шарашит агрессия. У него явно что-то происходит внутри, но я точно не полезу с душещипательными беседами.

Прикинув, что через открытые окна все равно услышу, как парни начнут играть, выхожу подышать воздухом без негативных флюидов.

Я запахиваюсь в плащик, чтобы влажный воздух не пробирал, и думаю, что каким бы ни был настоящий Вик, в одном я точно права. Он псих.

– Тая? – окликает меня незнакомый женский голос.

Я вскидываюсь и обвожу взглядом внутренний дворик. Рядом байком Архипова припаркована белая ауди. Передняя дверца открыта, и на водительском месте, выставив длинную стройную ногу наружу, сидит девушка с зажженной сигаретой.

– Это вы мне? – я неосознанно напрягаюсь.

Я никогда не видела эту незнакомку, но она в курсе, как меня зовут.

– Тебе. Нам, Тая, нужно поговорить. Мне есть, что тебе рассказать.

Глава 85. Вик

– Лисицына, если тебе мало секса, то я обеспечу добавку.

Охренеть!

Собралась она к кому-то.

Да кому Лисицына нужна? Просто пуха на себя накидывает, набивая цену.

Еще и пантомиму мне устраивает.

В очередной раз понимаю, от нее одни проблемы. И сам факт, что я не говорю ей валить в таком случае на все четыре стороны, как обычно делаю при таких заходах, меня напрягает.

Терпеть не могу, когда девки коряво пытаются вызвать ревность, чтобы непонятно что.

Я никого не ревную, потому что мне никто не нужен.

Еще не хватало, позволять кому-то выносить себе мозг.

Этим занимаются только психи и мазохисты. Я насмотрелся, во что это превращается. Далеко ходить не надо: отец и Дина. Даже Беснов последние мозги с Зариной растерял, и конца и края их мексиканскому сериалу не видно.

Я никогда не окажусь в подобной ситуации.

У меня все кипит, и опять хочется что-нибудь сломать. Только теперь злость направлена на Таю.

«Я же могу не только туда пойти».

Ну пиздец просто. Бессмертная.

Скрытая адреналинщица, походу.

Ощущая в себе желание придушить стерву, решаю провести время с пользой. В голове не успокаивается новая мелодия. Даже текст есть, надо предложить Лехе. С его голосом нормас будет. И название придумал.

«Королева самообмана».

Именно так я переименовал нашу программу.

Так что на макете красуется не старое «Взболтать, но не смешивать», а уже новое. Если будут возбухать, буду продавливать свое. Один хер, почти все песни написал я, поэтому парни обычно вякают, но смиряются. И уж если они хотят, чтобы я выкладывал это на своем канале, потерпят.

Струны горят под пальцами, но все равно не отпускает.

Дисгармония.

Вот.

Какая-то херота ворочается внутри и никак не уляжется. Привычного расслабона после хорошего секса нет, и на секс не свалишь, что он был плох. Лисицына раздала на соточку. Плечи до сих пор саднит. Маленькая врушка.

Хочется, чтобы она в глаза призналась, что ее от меня торкает.

Но ведьма опять меня морозит. С ее стороны прям зима, стоит вынуть из нее.

За окном уже совсем темно, вибрацией в кармане срабатывает напоминалка о том, что пора на репу.

У Лисицыной было достаточно времени, но на плакате всего две наклейки, и на физиономии ничего, что бы меня утихомирило. Только таращится своим непонятным взглядом и кутается в толстовку.

Ничего, ночью Тая запоет по-другому.

А может, и не ночью. Может, раньше.

Мне уже хочется завалить ее грудью на стол прямо здесь и еще раз показать, что все ее протесты несостоятельны, по причине лживости.

– По коням, Лисицына.

Ведьма вместо того, чтобы дать мне повод пропустить репетицию, занимаясь ее воспитанием, внезапно решает послушаться. И это тоже бесит.

Меня все в ней бесит.

Только и делает, что портит все мои планы. Даже сейчас, когда я целую ее, рассчитывая на отпор, она неожиданно покорно замирает в руках. И снова пялится на меня.

Странно, но это по-прежнему не выводит из себя.

Меня раздражает, когда она начинает прятать взгляд и смотреть куда угодно, только не на меня.

Лисицына подозрительно притихшая.

Опять играет в правильную девочку?

Даже еле держится за меня на байке. Набираю скорость, и она вцепляется в меня, распластываясь по спине. В ее объятиях мои ребра почти трещат. Вот так.

На базе повисает мертвая тишина, когда мы заходим внутрь.

Походу, я впервые пришел не один.

Басюга, подобрав челюсть с пола, бесстрашно открывает пасть:

– То есть, никому нельзя, а тебе можно?

В отличие от Лехи, ему я нос сломать могу без сожалений. На качестве исполнения это не скажется.

– Замечания по делу есть? Если нет, то заткнись. У тебя вместо соль струна перетянута на фа.

– Куда нам на слух, мы же не с идеальным слухом… – нарывается он.

– Ты считаешь отсутствие слуха у музыканта поводом для гордости? – поднимаю я бровь, подходя к своему кофру. Расчехляю гитару и в очередной раз убеждаюсь, что кто-то криворукий пытался на ней играть. Оставить на базе не самую