Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Кажется, по голосу моему понятно, что я реально готов помахаться, и обсуждение талантов увядает под ритмичное постукивание бочки. Ударник проверяет педаль с видом «мне в госпиталь не хочется». Видимо, его ручонки трогали мой Ibanez. Потом всталю ему палочки.

Краем глаза слежу за Лисицыной, которая, совершив круг почета по базе, жмется на старых креслах, отжатых во время ремонта в кукольном театре. И напрягаюсь, когда она выходит. Но ее сумка по-прежнему у меня в рюкзаке, так что никуда она не денется. Вернется, как миленькая.

Настраиваю заново гитару, матерясь на перетянутые струны, как еще не лопнули или колки не отлетели, и наигрываю новую мелодию.

– Вик, по поводу макета, – сбавив свою истеричную спесь, подходит Леха. – Бомба.

И чего это мы выключили принцессу-ебанессу?

Обычно, он все воспринимает, как само собой разумеющееся.

– Я в курсе, – киваю. – Ты распелся?

– Не первый раз замужем, – отмахивается вокалист. – Скажи, почему «Королева самообмана»?

И тут улавливает мотив, который я играю.

– Это оно? Новое?

– Может быть. Если потянешь без визга.

Морщится. Голос у него и впрямь хорош, и Леха считает себя невъебенным, но связки неэластичные. Я не тот, кто будет учить его жизни, но если ты мечтаешь стать популярным, свои выгодные стороны надо развивать. А он едет считай на мне, на моих песнях и почти гениальным клавишнике, но терпеть нас не может, зато проводит время с крайне посредственным басистом и ударником, которого хрен заставишь репетировать.

И то, что я снова тыкаю его носом в лень и самоуверенность, Лехе, ясен пень, не нравится.

Но он придерживает свой гонор.

– Слова есть уже?

– Есть, но надо додумать, – не люблю, когда под руку лезут.

Где шляется Лисицына? Двадцать минут нет уже. Не на лестнице же торчит? Дворик тут тихий, но мало ли какие люмпены и маргиналы забредут? Возгласов с улицы не слышно, только отъезжающую тачку.

Отложив гитару, набираю эту звезду. Не берет.

– Я сейчас, – бросаю парням, пока еще устраивающим какофонию.

Ведьма обнаруживается у крыльца. И не одна.

А Беснов что здесь забыл?

Глава 86. Тая

Девушка ненамного старше меня, но она, несмотря на броскую внешность и очевидно дорогую одежду, выглядит немного потасканной. Даже не могу сказать, в чем дело. Просто какая-то печать на ней несвежести, что ли.

И мне с ней говорить совершенно не о чем.

– Что так смотришь? – усмехается она. – Чувствуешь, что ничего хорошего не услышишь?

Да. Именно это я и чувствую.

Мне кажется, не бывает ситуаций, когда незнакомая девушка заявляет тебе, что ей нужно с тобой поговорить и после этого осыпает комплиментами, а сообщения о внезапно привалившем богатстве – это из области художественной фантастики. Так что ничего доброго я о этой мажорки не жду.

А она точно мажорка. Даже если я ошиблась с тряпками, я в них не так хорошо понимаю, как Катя, но уж машина точно недешевая.

– Не вижу для себя интереса выслушивать неприятные вещи, – твердо говорю я, совсем не понимая, какое ей до меня дело. Наши пути точно никогда не пересекались, и общего у нас ничего быть не может.

Так я думаю и ошибаюсь.

– Меня зовут Диана, – она выбрасывает недокуренную сигарету на асфальт и, наступив на нее подошвой изящных сапожек, выходит из машины. – Интерес у тебя должен возникнуть, если ты не хочешь быть игрушкой в руках Архипова.

– Я не… – пылю я.

– Да ну? – Диана подходит ко мне. – Не будь идиоткой. Ты же понимаешь, что не можешь его волновать всерьез. Кто ты и кто он. Значит, Вик хочет с тобой поиграть. А у Архипова игры заканчиваются только тогда, когда игрушка сломана, и нужно искать другую. Он всегда ломает. По-другому просто не может.

– С чего это вы за меня беспокоитесь? – меня раздражает, когда незнакомые люди обращаются ко мне снисходительно «ты», хотя я упорно намекаю на формальное обращение.

– Потому что я прошла через это, – кривит губы Диана. – И сколько раз еще я видела последствия этих игр… Я знаю, как Архипов умеет в себя влюблять. Глазом не успеешь моргнуть, а он уже вьет веревки, заставляет делать тебя что-то против воли…

У меня перед глазами возник так и недоделанный плакат, но вряд ли эта девица говорит о чем-то таком.

– Ну все. Вы свое дело сделали. Предупредили. Спасибо не скажу, но слова ваши учту.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но Диану не остановить:

– Ты серьезно идиотка. Значит, и недели не протянешь. Надеешься, что удержишь его, раздвинув ноги? Ты в курсе, что еще два дня назад он вовсю трахал другую? Это еще ничего. Она ведь тоже, когда-то ему поддалась, а теперь он вытирает об нее ноги.

Два дня назад? Это когда я видела у него на шее помаду.

Вика это совсем не смущало, и он пытался разложить меня на столе в той забегаловке.

– Это был ее выбор, – отбриваю я, отгоняя от себя мысли, что в общем-то я ничуть не лучше, чем та, что купилась. Недели и в самом деле не прошло, как Архипов занялся со мной сексом. Но это было мое решение! И тут же холодею. – А откуда вы знаете, что и с кем делал Вик два дня назад?

– Нет, это не я была с Архиповым. Я уже свое отмучилась. Я слишком дорого заплатила за свою первую любовь и не сразу научилась жить с пережитым насилием, – при этих словах Диана натянула рукава свитера, выглядывающие из-под косухи, пониже, закрывая запястья.

И я тут же вспомнила озверевший взгляд Вика, выбивающего у меня из рук канцелярский нож и его слова. То есть в самом деле, он кого-то довел до попытки суицида. Раньше меня бы это не удивило, но сейчас я отчаянно не хотела верить.

И насилие… Это же… Не может быть.

Вик спас меня от насильника…

Я не хочу об этом думать.

Я не хочу это слышать.

Хочу закрыть ладонями уши и убежать.

– Если ты считаешь, что с тобой этого не произойдет, что он не растопчет твои чувства, то ты еще глупее, чем я думала. Ты просто прикинь, с какой стати ему с тобой возиться?