Гарантия на жизнь - Нина Юрьевна Князькова

— Да я уже поужинала, — покачала я головой.

— Ничего, еще разок поужинаешь. Или завтра позавтракаешь. А чего это ты лепишь такое? — Указала она на тесто.

— Печенье домашнее хочу сделать. С корицей. Мамин рецепт, — я снова взялась за тесто.

— Сделаешь, возьми завтра на работу. Толик оценит, — зачем-то сказала она мне.

— Анна Николаевна! — Возмутилась я таким неприкрытым вмешательством в дела двух взрослых людей.

— И чего? Мужику никто не готовит печенье с корицей, — развела она руками. — Он, быть может, больше всех и страдает от этой несправедливости.

Глава 5

Слава богу, что Анна Николаевна у меня пробыла недолго, так как «мужу завтра рано вставать на работу», но печенье она все же попробовала и рецептик записала. Я же только успела с облегчением выдохнуть и дверь закрыть за гостьей, как телефон зазвонил. Нашла его на подоконнике и удивленно вскинула брови. Бабушка Аглая решила спросить, как у меня дела? Странно. Она на какую-то пятидневную экскурсию уезжала, так что позвонить должна была только послезавтра.

— Тина, что ты наделала? — Вместо приветствия вопросила бабуля. — Мне Иван написал сообщение, где сказал, что ты купила дом за городом и переехала в какую-то деревню? Ты пошла по стопам своего отца и продала квартиру ради какого-то эфемерного….

— Я не продавала квартиру, ба, — попыталась вклиниться я в этот монолог. Оно и понятно, бабушка очень переживает за нас с Ванькой, а потому воспринимает любое наше действие близко к сердцу. Я собиралась сама ей как-то осторожно разъяснить все произошедшее, но брат решил поступить иначе. — Я просто купила дом в хорошем поселке и пока тут живу. И я уже нашла работу.

Бабуля замолчала, потом фыркнула и кашлянула.

— Ты точно квартиру не продала? — Уточнила она.

— Нет. Я же в своем уме. Вдруг мне в поселке жить не понравится, так что квартиру я не трогала, — торопливо ответила я.

— Ну, слава богу! — Выдохнула вырастившая меня женщина. — Я всегда знала, что мозгов у вас с Ванюшкой больше, чем у моего умалишенного сыночка (весь в своего папашу пошел). Ну, рассказывай теперь, где устроилась? Чем решила заняться?

Я и рассказала… в общих чертах, конечно. Про соседку свою упомянула, про работу, про начальство.

— Так что завтра выйду на работу уже полноценно, — закончила я свой рассказ.

— А этот твой начальник… не женатый? — Задумчиво спросила бабушка Аглая.

— Соседка сказала, что нет, — ответила честно.

— Симпатичный и неженатый? — Теперь бабуля явно на что-то намекала.

— Я не говорила, что он симпатичный, — тут же напомнила я.

— Ты сказала, что он приятный во всех отношениях, а это в твоих устах, после твоего бывшего козла, такой комплимент, что выводы сделать не сложно, — моя старшая родственница всегда была на редкость проницательна. — Я уверена, что такой мужик тебе будет в самый раз.

— Да с чего ты это взяла? — Вспылила я. — Может быть, я ему совсем не понравилась.

— Ты всем нравишься, — бабушка Аглая в этом вопросе была непреклонна. — Ты просто должна найти не самовлюбленного идиота, а нормального мужчину и сказать ему «да». Твоя мама с этим не справилась и связалась с моим Мишкой по глупости и молодости. Я ж ее сама отговаривала от свадьбы с ним, а она…. Эх!

— Бабуль, люди вообще склонны к идиотским поступкам, — напомнила я ей.

— Это да. Сама грешна, — бабушка хихикнула, а на заднем фоне послышались голоса. — Ладно, меня тут на танцы зовут. Оказывается, тут в парке каждую ночь танцы проходят. Я и не знала….

После разговора с бабулей я улыбалась еще долгое время. Она у нас с Ванькой классная и очень позитивная. Мы бы без этого ее позитива не выбрались, наверное, тогда, когда поддержки больше ни от кого не было. И фирму бы основать не смогли. И вообще.

Утро у меня началось четко по будильнику, так что из дома я вышла, захватив печенье и свои вчерашние покупки для кабинета, как раз вовремя. А вот Анну Николаевну я встретила где-то на полпути к «Топинамбуру».

— Что ж вы меня не дождались, — остановила я машину рядом с ней.

— Так утренняя прогулка лучше всего и бодрит, — откликнулась она, но в машину все же села. — Да я пока утром на работу иду, столько всего передумать успеваю, что потом рабочий день гладко и без происшествий проходит. А если мысли не думать, то они тебя потом задавят своими непомерными объемами.

— Угу, — я сделала вид, что поняла ее. А еще я только сейчас сообразила, что эта Анна Николаевна куда сложнее устроена, чем мне казалось изначально.

Когда мы добрались до офисного здания, вокруг уже суетились люди, а на крыльце стоял Олег.

— Чего это тут такое? — Анна Николаевна выбралась из автомобиля и уставилась на бригаду, вытаскивающую из машин оборудование.

— Камеры будут вешать, — с чувством глубокого удовлетворения ответила я. — Чтобы воровства не было.

— Да ты что?!? — Всплеснула она руками и коварно улыбнулась. — Вот кому-то сюрприз будет! Пойду… расскажу всем о новшествах, — бросила она мне и умчалась в здание.

Я же поднялась на крыльцо.

— Привет, дорогая, — Олег тут же сгреб меня в свои медвежьи объятия. — Как у тебя дела? Ванька говорит, что ты совсем бросила его на произвол судьбы.

— Не маленький уже, выплывет потихоньку, — усмехнулась я. — И тебе привет.

— Суровая ты женщина, — пробормотал он.

— Идем к шефу, — освободилась я из его объятий. — Сейчас подпишете договор и надо будет сразу заниматься монтажом.

— Тут большая территория. До ночи провозимся, — Олег приобнял меня за талию и подтолкнул к двери здания.

— Тут не так сложно, как кажется, — заверила я его. — Я уже сделала схему расположения камер, так что нужно будет просто прикрутить. Тем более, что электричество к этим точкам уже подведено практически везде. Здравствуйте, Игорь, — кивнула я охраннику. Тот предсказуемо смутился. Я же спокойно прошла к лестнице, друг брата не отставал от меня ни на шаг. — Анатолий Григорьевич выделил место под операторскую. Ты обещал, что привезешь пару ненужных компьютеров. Здравствуйте, Зоинька, — кивнула я секретарше Никульчина, которая, завидев Олега, подавилась глотком утреннего кофе.

— Зоинька? — Приподнял брови мой спутник.

— Предпочитаешь «Зоя Максимовна»? — Я с интересом уставилась на знакомого мне с детства мужчину.

Тот оглядел еще раз только что откашлявшуюся пухленькую секретаршу, наклонился к ней и заглянул несчастной в глаза.

— Нет-нет, «Зоинька» звучит прекрасно, — сообщил он ей проникновенным бархатным голосом, от которого раньше млели все его одноклассницы.

— Белов! — Возмутилась я. — Кобелизмом