Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский
Многие приведенные М. Гимбутас наблюдения над развитием археологических культур и распространением культурных элементов, в частности археологическое и антропологическое обоснование мощной миграции из южных степей Восточной Европы на север и северо-запад, не противоречат данным современной археологической науки. Напротив, в ее интерпретации археологический материал во многом заговорил по-новому. Эта часть гипотезы, которая касается обстоятельств расселения индоевропейцев в Восточной и Средней Европе, может быть принята и развита дальше.
Однако ошибочно выводить все индоевропейские племена из евроазиатских степей. Так, не соответствует археологическим данным намечаемый ею путь продвижения курганных племен через Кавказ на Ближний Восток.
Материалы майкопской культуры свидетельствуют о более высоком уровне культурного и общественного развития ее создателей, чем степных кочевых племен курганной культуры. Они указывают не только на связи Северного Кавказа с Передней Азией, но и вторичность майкопской культуры по отношению к культурам Передней Азии. С позиций концепции Гимбутас это выглядит парадоксом. Объяснения Гимбутас на этот счет не убеждают. В ее интерпретации это представляется следующим образом. Сначала курганные племена через Кавказ и Закавказье попали в Малую Азию, там они приспособили свою культуру к более высокой культуре тех мест, а затем перенесли эти новые ближневосточные элементы в культуру Северного Кавказа. Не проще ли и не естественнее ли объяснить это перемещением сюда населения с юга, а не наоборот?
Не очень обоснованно излагается и схема расселения курганных племен на Балканском полуострове, хотя она в значительной степени и перекликается с представлениями по этому вопросу Горнунга. А главное — намечаемый ею широкий евразийский ареал праиндоевропейцев, как и в случае с концепцией Бош Химперы, никак не соответствует выводам лингвистики да и теоретической археологии о том, что для формирующегося этноса первоначальная территория их обитания не может быть большой.
Не отвечает ее концепция и наблюдениям лингвистов о древних контактах и взаимодействиях праиндоевропейских диалектов с семитскими и кавказскими диалектами. В намечаемой ею «прародине» такие контакты в период формирования индоевропейцев не могли быть реализованы, так как эта «прародина» лежит далеко от картвельских и семитских лингвистических ареалов.
Если обратиться к одним археологическим материалам, то не вызывает сомнения тот факт, что картина этнического состояния Европы, в том виде, в каком она фиксируется письменными источниками, является результатом неоднократных передвижений населения. Одна из самых значительных миграций имела место еще в мезолите в связи с общим процессом широкого расселения человека в послеледниковый период. Но эти перемещения нельзя связывать с индоевропейцами. Для широкого расселения этой этнической группы еще не наступило время. Только освоение скотоводства и металла создало экономические предпосылки для больших миграций, связанных с быстрым ростом народонаселения. Такая ситуация сложилась на рубеже неолита и раннего металла. Этим временем лингвистика датирует и появление на исторической арене праиндоевропейцев. Наиболее вероятно поэтому соотнести расселение индоевропейцев с большими миграциями эпохи финального неолита — энеолита, которые очень хорошо прослеживаются археологией и направлены в сторону центра и севера Европы.
Для поисков исходной территории этих миграций можно использовать метод движения в направлении, обратном направлению таких миграций. Такое движение выводит нас, с одной стороны, в степи на север Причерноморья и далее на восток, а с другой — на Балканский полуостров, где ощущается «подвижка» — юг — север. В первом случае мы встречаемся с древнеямными племенами и в какой-то степени — с племенами к северу от Кавказского хребта (майкопская культура). Хотя источники формирования древнеямных племен до конца еще не выяснены, есть немало оснований искать их в южных районах Средней Азии. Что касается майкопской культуры, то ее начало ведет в более южные районы — в Закавказье и Малую Азию.
В Европе мигранты повсюду выступают скотоводами. Поэтому в поисках прародины индоевропейцев важным представляется установить место наиболее раннего очага скотоводства. Археологически это сделать возможно, хотя скотоводческая форма хозяйства оставляет меньше следов, чем земледельческая. Неслучайно поэтому в свете данной проблемы наиболее привлекательны археологические культуры, характеризующиеся господством скотоводческой формы хозяйства. Такие наиболее ранние области скотоводства также обнаруживаются на Балканах и в южных степях Восточной Европы, в которую они были принесены движением древнеямных племен.
Но не могли же эти два изолированных центра одновременно стать местом формирования индоевропейцев, их прародиной! А может быть, они стали ареной начальной миграции индоевропейцев из прародины, которая располагалась между этими двумя областями?
2.4.6. Концепция Т. Гамкрелидзе и В. Иванова переднеазиатской прародины индоевропейцев
Заслуживает особого внимания сформулированная Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Ивановым новая гипотеза, помещающая прародину индоевропейцев в Передней Азии. В ее основу были положены главным образом лингвистические свидетельства, дополненные данными археологии и другими наблюдениями. Авторы исходят из предположения о реальном существовании в прошлом общеиндоевропейского языка, последующий распад которого привел к образованию родственных исторических индоевропейских диалектов. Принимая во внимание всю совокупность имеющегося материала, они приходят к следующим заключениям. Древнейшие свидетельства индоевропейской речи представлены на клинописных табличках, происходящих из староассирийских имен, связанных с анатолийскими языками.
Таблички на основании радиокарбонных и других датировок относятся к периоду между 2040 и 1875 гг. до н. э. Поскольку к этому времени уже сформировались диалекты анатолийского, совершенно очевидно, что не только общеиндоевропейского, но и общеанатолийского языка тогда уже не существовало. Следовательно, должно было пройти немало времени для разделения анатолийской общности и сложения хеттского и лувийского, чему предшествовал не менее длительный период существования общеанатолийского. Все это косвенно указывает на то, что распад индоевропейского праязыка, начало которому было, невидимому, положено выделением из него анатолийской языковой общности, нужно относить к очень раннему времени, отстоящему от его разделения не менее чем на две тысячи лет, т. е. не позднее IV тыс. до н. э. По схеме диалектного членения приблизительно к III тыс. или к периоду, непосредственно последовавшему за выделением анатолийской диалектной общности, следует относить и выделение из праиндоевропейского греко-арийской диалектной общности и тахарской. Вероятность предложенной датировки существования праиндоевропейского подтверждается другими наблюдениями.
Puc. 4. Карта распространения культуры боевых топоров
Лингвистами были изучены языковые взаимодействия общеиндоевропейского и семитского, свидетельствующие о значительных и очевидных заимствованиях одного языка у другого и наоборот. Особый интерес для хронологии представляет вывод лингвистики о том, что взаимодействия и взаимопроникновения между этими языками имели место в период существования общеиндоевропейского и прасемитского языков. Последний же существовал не позднее IV тыс. до н. э. К середине III тыс. его давно уже не было, о чем свидетельствуют достаточно обособленные
