Ориентализм vs. ориенталистика - Коллектив авторов

врага народа. В документе Волин пытался дистанцироваться от своего отца, подчеркнув, что его мать рано развелась, еще когда его отец не был задержан. В 1927 г. Семен Львович начал свое образование сначала на Восточном, а потом на Историческом факультетах Ленинградского университета. Он пишет об этом так: «В Университете я изучал языки – арабский под руководством акад. И.Ю. Крачковского, персидский у профессоров Фреймана, Ромаскевича и Бертельса, турецкий у проф. Дмитриева, узбекский у проф. Малова и Юдахина, занимался также историей Востока у акад. В.В. Бартольда, учеником которого я себя считаю, т. к. историей Востока вообще и его трудами в частности увлекался еще будучи в средней школе. Во время пребывания в Университете я принимал участие в работах, оставшихся незаконченными, по переизданию Радловского словаря турецких наречий»[249]. Столь серьезный образовательный фон, намеренно подчеркиваемый Волиным, обещал успешную карьеру в науке, но уже в 1929 г. Семен Львович был исключен из университета за то, что скрывал расстрел своего отца при заполнении вступительных документов в университет. После исключения он отправился в Ташкент, где проработал в качестве архивариуса с 1930 по 1933 гг. В автобиографии Волин пишет, что в Ташкенте он разочаровался в востоковедении. Затем он отправился в Донбасс, где работал в качестве металлурга до 1935 г. В 1936 г. он вернулся в Ленинград, где продолжил свою пролетарскую карьеру.

Тем не менее в Ленинграде Волина взяли на работу в Институт востоковедения, где он переводил арабские и персидские источники, но только потому, что ему нужны были деньги. Возможно, кто-то из института пригласил Волина принять участие в программе по изданию источников. Институт востоковедения нуждался в Волине, потому что не хватало специалистов, которые бы хорошо знали несколько восточных языков и исламскую рукописную традицию. Поиски сотрудников нашли свое отражение во втором пятилетием плане. Согласно этому документу, администрация института не смогла объединить «вокруг Института большую группу востоковедов, из которых многие являются весьма ценными специалистами, но научно-исследовательской работой занимаются мало. Собирание этих сил вокруг Института является важнейшей задачей при выполнении второй пятилетки»[250].

Позиционирование Волина в качестве ученика и преемника Бартольда имело решающее значение в его отношениях с коллегами по институту. Даже в пору идеологических гонений академик В.В. Бартольд (ум. в 1930 г.) оставался непререкаемым авторитетом для востоковедов как внутри, так и вне Советского

Союза. Быть последователем не обязательно означало следовать методологическим подходам и взглядам. А.Ю. Якубовский, чьи коммунистические взгляды и важный вклад в создание республиканских историй в Средней Азии хорошо известны, часто рассматривается в качестве преемника Бартольда в области туркестановедения, хотя он придерживался взглядов, противоположных региональному подходу Бартольда.

Два «новых Бартольда», Волин и Якубовский, стали конкурентами и непримиримыми противниками. Например, в 1938 г. Волин выступил с яростной критикой книги Якубовского по истории Золотой Орды. Якубовский даже попросил Волина быть более цивилизованным в своих критических замечаниях. Большие амбиции Семена Волина не были поддержаны его коллегами[251]. Возможно, его происхождение и большие притязания в научных кругах проложили путь для репрессий: 5 июля 1941 г. он был приговорен к ссылке и отправлен в Сибирь, где и умер. Некоторые из его работ были опубликованы после его смерти, без упоминания имени автора.

Филологические работы Волина способствовали в значительной мере продолжению традиций дореволюционного и советского востоковедения в Санкт-Петербурге/Ленинграде. Волин был задействован в проекте издания материалов по истории Золотой Орды, собранных востоковедом Тизенгаузеном[252]. Детальная работа Волина по подготовке к изданию персидских источников имела символическое значение, поскольку Волин выполнил долг российской науки: том источников, собранных Тизенгаузеном, ждал издания уже несколько десятилетий.

В течение нескольких лет в конце 1930-х годов Семен Волин перевел и прокомментировал фрагменты рукописей для различных сборников. Только два сборника увидели свет до Второй Мировой войны (материалы Тизенгаузена и туркменский сборник), в то время как один проект так и остался незавершенным. Археолог А.Н. Бернштам (1910–1956) собрал нескольких ленинградских востоковедов, в том числе С. Волина и А. Беленицкого (1904–1993), чтобы перевести на русский язык исторические источники, в частности, источники по истории Таласской долины. Идея создания такого сборника была связана с нуждами археологов: выявление древних поселений требовало составления топографических списков и описания мест по арабским и персидским источникам. Волин занялся составлением краткого описания нового проекта; эта задача рассматривалась как продолжение сборников по истории туркменского народа. Этот проект был назван «Арабские, персидские и тюркские авторы об истории киргизов и Киргизии в IX–XVI вв.»[253]. Этот предварительный план работы не имеет даты, но, скорее всего, относится к началу 1940-х годов, то есть до ареста Волина.

Идея проекта была очень похожа на туркменский проект. Это была попытка создать как можно более полное собрание исторических сведений об отдельном народе Средней Азии. Даже сами источники были более или менее одинаковые. Волин понимал сложность национального подхода к истории Средней Азии и предложил различать две категории источников: 1) источники по истории народов, называемых киргизами на Енисее; 2) источники по истории киргизов на территории современного Северного и Южного Кыргызстана. Этот план нашел поддержку властей, потому что государство руководствовалось концепцией автохтонности; то есть власти были заинтересованы в поддержке теории, что народы Средней Азии всегда проживали на современной территории[254]. Тем не менее, эта книга не была закончена из-за войны и гибели Волина в лагере. Правда, было предложено включить работу Волина в один из сборников Института материальной культуры в Ленинграде, но после ареста Волина эту статью не стали печатать. Она увидела свет только в 1960 г. благодаря усилиям казахского историка Сапара Ибрагимова[255].

Евгений Вертельс и публикация «Джами‘ ат-таварих»

Евгений Бертельс (1890–1957) получил образование музыканта, затем изучал юриспруденцию, но в конце концов стал всемирно известным иранистом. Бертельс изучал восточные языки в Петроградском университете, который он окончил в 1920 г. В том же году Е.Э. Бертельс начал свою службу в Азиатском музее (позже Институт востоковедения). В течение 1930-1950-х годов Бертельс стал ключевым специалистом в советской иранистике, чье имя регулярно появлялось в восточных проектах того времени. После непродолжительных тюремных заключений из-за своего происхождения в 1920-1930-х годах Евгений Эдуардович стал очень лояльным к партийной идеологии человеком. Член-корреспондент Академии наук с 1939 г., Бертельс сумел организовать несколько важных восточных проектов в сфере публикации источников, его работы фактически заложили основу для среднеазиатской иранистики. С другой стороны, из-за страха перед репрессивной машиной Бертельс сыграл двусмысленную роль в судьбе некоторых своих коллег в конце 1930-х годов. Например, в 1938 г. во время допроса Бертельс заявил, что его коллега по Институту Л.Ф. Векслер, участвовавший в