Ориентализм vs. ориенталистика - Коллектив авторов
Общий бюджет проекта за 1936–1941 гг. составил 239 105 советских рублей и 500 золотых рублей[274]. В 1936 г. один американский доллар стоил 1,15 рублей. Огромный бюджет коллективной работы привел к борьбе за ресурсы: в частности, разгорелся финансовый конфликт из-за консультаций монголиста Казакевичиа. Во время отпуска его попросили проконсультировать членов проекта. В своем заявлении он интеллигентно пожаловался, что никто ему так и не заплатил за эту работу. К тому же он добавил, что в монгольском кабинете Института востоковедения, где работал Казакевич, были чрезвычайно заинтересованы в издании Рашид ад-Дина и даже якобы сама инициатива проекта во многом исходила из самого Монгольского кабинета[275].
Несмотря на всю антизападную риторику, проект предполагал широкое сотрудничество со специалистами в Европе, на Ближнем Востоке и в Средней Азии, включая «буржуазных ученых». План работы включал изготовление фотокопий в Национальной библиотеке в Париже и в Британском музее, командировки в Иран и Турцию с целью поиска рукописей, а также в Ташкент и Самарканд для работы с персидскими и чагатайскими текстами. Дважды Иранский кабинет Института востоковедения просил Президиум Академии наук помочь в международных делах. Во-первых, академик Самойлович и Бертельс попросили три тысячи французских франков и пятьдесят семь британских фунтов для копирования французских и английских рукописей. Во-вторых, одна ранее неизученная рукопись хроники Рашид ад-Дина была привезена в Ленинград в мае 1936 г.: иранская дипломатическая делегация привезла эту копию на выставку персидского искусства в Государственном Эрмитаже. Эта рукопись, несмотря на позднюю дату переписки (1595-96) была переписана с хорошего оригинала и передавала все имена в правильной транслитерации. Ленинградские специалисты с удивлением обнаружили, что эта рукопись была полной копией первого тома хроники (включая историю об Ульджайту-хане, отсутствующую в других рукописях), включая девяносто восемь миниатюр индийской школы[276].
Возникла проблема методологического характера: как переводить такой сложный текст на русский язык? Можно ли было переводить древний текст современным языком? Если нет, то какова альтернатива? В ходе одного из первых заседаний редакционного комитета было решено использовать в переводе «буржуазный» русский язык XIX в. и попросить академика Б.Д. Грекова (1882–1953) посоветовать русского историка той эпохи, чей стиль мог бы подойти для перевода. Известный отечественный иранист О.Ф. Акимушкин (1929–2010) сообщил мне в интервью, что был выбран стиль русских историков
В.О. Ключевского и С.В. Соловьева[277]. Если отбросить филологические нюансы в сторону, можно считать, что такое решение не было совпадением или отражением личного отношения Б.Д. Грекова к историкам царской России. Прежде всего, при Сталине произошло возвращение имперской историографии XIX в., в то время как ранним советским историкам, таким как М.Н. Покровский (1868–1932), надолго были отказаны в признании[278]. Такая ситуация была связана с переоценкой роли русского народа в строительстве империи, теперь уже не как «абсолютного зла» в концепции Покровского, а скорее как «старшего брата», помогшего развить колонизованные территории. Мировая история, написанная персидским автором XIV в., теперь должна была заговорить языком классики русской историографии.
Большинство лучших востоковедов и почти все сотрудники Института востоковедения приняли участие в издании и переводе хроники Рашид ад-Дина. Хотя в ходе подготовки работы ученые не имели проблем с финансированием, процесс публикации затянулся из-за Второй мировой войны. До войны, к 1939 г., к изданию был готов только перевод, выполненный иранистом А.К. Арендсом (1893–1977)[279]. Все прочие части работы, включая оригинальный персидский текст, были опубликованы только в 1940-е и 1950-е годы[280]. Два члена редакционного комитета (А.А. Ромаскевич и П.П. Иванов) погибли в первые годы войны, а Н. Поппе покинул страну во время оккупации немецкими войсками.
Много позднее, на специальной конференции, посвященной Рашид ад-Дину (Тегеран, 1-16 ноября 1969), А.К. Аренде, один из главных переводчиков рукописи, выступил с докладом по истории изучения «Джами‘ ат-таварих» в Советском Союзе[281]. Согласно статье, исследовательская группа (включая А.А. Ромаскевича, Л.А. Хетагурова, А.А. Али-Заде, О.И. Смирнова, Б.И. Панкратова и А.К. Арендса) решила начать работу с третьей части первого тома. Причиной тому послужила недоступность сведений этой части для исследователей. В 1939 г. перевод этой части был завершен, но из-за войны материал был опубликован только в 1946 г. (второе издание увидело свет в 1957 г. вместе с критическим текстом)[282]. После войны коллектив исследователей, работавший в то время над изданием и переводом других частей первого тома, изменил свой состав: Семенов заменил умершего в 1957 г. Бертельса. Оставшиеся две части первого тома были опубликованы в 1952 г.[283] Иногда пишут, что советские ученые опубликовали весь текст хроники, но на самом деле проект предполагал издание лишь «Та’рих-и Газани, т. е. первого тома, а не второй части, касающейся Европы, евреев и Индии[284]. Во введении к публикации первой части первого тома И. Петрушевский признал большое значение труда
Рашид ад-Дина для немусульманских народов, но так и не пояснил, почему остальные части оказались неопубликованными в нашей стране[285]. Это значит, что издатели знали о существовании других частей текста, но не учитывали их, поскольку они не отвечали задаче изучения Советского Востока. Интересно, что оставшиеся части хроники были переведены на немецкий язык Карлом Яном[286] в 1970-80-е годы, поэтому можно думать, что существовало своего рода разделение труда между делом жизни Карла Яна и усилиями советского коллектива востоковедов.
Советские иранисты знали о параллельном проекте издания хроники Рашид ад-Дина чешским востоковедом Карлом Яном (1906–1985). Он защитил свою диссертацию по арабистике в Праге в 1931 г. Его интерес к Средней Азии пробудился благодаря короткой встрече все с тем же Ахмадом Заки-Валиди в Берлине. Заки-Валиди оказал серьезное влияние на научные интересы Карла Яна и стал его другом на всю оставшуюся жизнь[287]. В результате Карл Ян начал работу над хроникой Рашид ад-Дина, поехал в Стамбул в 1934 г., а затем защитил докторскую по первому тому сочинения в Германском университете в Праге в 1938 г.[288] Хотя советская сторона и Карл Ян знали о работе друг друга, они не сотрудничали между собой и не устанавливали контакта. Впервые Карл Ян посетил Советский Союз лишь в 1980 г., когда он путешествовал в Самарканд и Бухару по приглашению Академии наук СССР.
О.Ф. Акимушкин во время нашего интервью вспомнил несколько нюансов, касавшихся издания Рашид ад-Дина. Текст и русский перевод второго тома, выполненные Л.А. Хетагуровым
