Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

Одним из критериев достоверности гипотезы может служить ее способность объяснить факты, которые не учитывались при ее построении. В этом отношении гипотеза о древнерусской гривне как о солиде немедленно демонстрирует свою эффективность, непринужденно объясняя происхождение 1/20 фракции гривны, т. е. ногаты.

Начиная с рубежа VII–XIII вв., после уже упоминавшихся реформ Абд-ал-Малика, общепринятым на арабском Востоке был счет, согласно которому за 1 динар давали 20 дирхемов, в соответствии с установленным соотношением между динаром и дирхемом по весу как 10:7, иными словами — при относительной стоимости золота и серебра как 14:1 (20 дирхемов были равны 14 динарам по весу и 1 динару по стоимости) (Grierson, 1960, р. 258-264; Хинц, 1970, с. 11-12). Это значит, что имея в течение IX в. в своем распоряжении в качестве платежного средства преимущественно стандартный дирхем, на Руси усвоили также и принятый у арабов способ его счета двадцатками, ориентированный на динар, отражением которого в серебре и была гривна: по своему происхождению 1 гривна = 20 дирхемам. При исключительно счетном приеме стабильной по весу монеты такое заимствование вполне понятно. Если так, то отсюда вытекает весьма важный вывод, принципиальный для понимания сущности первоначальной древнерусской денежно-весовой системы: генетически древнерусская гривна-солид, воспроизводившая в серебре стоимость золотого, была не весовой, а сугубо счетной единицей, а попросту говоря — двадцаткой дирхемов.

Это заключение влечет за собой другое.

Относительная стоимость серебра к золоту на арабском Востоке и в Европе была разной. Выше мы уже отмечали, что дореформенный счет по 40 денариев в солиде при 240 денариях в фунте предполагает относительную стоимость золота к серебру в раннесредневековой Западной Европе как 12:1 (1 солид = 240:40=1/6 римского фунта в серебре и 1/72 римского фунта в золоте). Именно такая ценовая пропорция прямо указана в эдикте западнофранкского короля Карла Лысого (840—877) от 864 г., согласно которому 1 фунт чистого золота высшей пробы стоил 12 фунтов серебра «новыми полноценными денариями» («Ut in omni regno nostro non amplius vendatur libra auri purissime cocti, nisi duodecim libris argenti de novis et meris denariis»: MGH LL Capp., 2, №273, cap. 24, p. 311; Jesse, 1924, s. 14, №43). Этот факт необходимо всячески акцентировать, так как среди нумизматов-практиков нередки попытки вычислить соотношение стоимостей золота и серебра на основании фактического веса тех или иных категорий монет, что приводит к самым противоречивым результатам. Так, опираясь на 40-денариевый солид «Салической правды», приходили к ценовому отношению между золотом и серебром то 11,2:1 (Fournial, 1970, р. 48), то 13:1 (Latouche, 1956, р. 154) в зависимости от того, какую стопу признавали за денарием (а вес денария заметно колебался — главным образом между величинами ок. 1 и ок. 1,2 г, но доходя до 1,5 г; см., например: Morrison, 1963, р. 416, table II на основе данных, собранных в работе: Prou, 1892) вместо теоретической нормы в 327,45:240=1,364 г. Еще более отчетливо ненадежность подобного рода подсчетов на базе определенных артефактов демонстрируют результаты С. Болина, полагавшего, что в середине VII в., в момент появления серебряного чекана у франков, золото было здесь в 15 раз дороже серебра, а спустя менее столетия, ок. 725 г. — только в 11 раз: в исламском регионе эта вилка, по С. Болину, выглядела вообще устрашающе: от 9 до 17 1/3 раз (Bolin, 1953, р. 15-16). По расчетам С. Суходольского, в IX в. относительная стоимость золота к серебру в Европе варьировала между 11,4:1 и 12,6:1, но в более раннее время золото было много дороже (Suchodolski, 1981, s. 97-104, особенно s. 102). Этот список можно было бы продолжить (см. обзоры: Luschin von Ebengreuth, 1891, s. 431-472; Witthöft, 1984, s. 26-27, Anm. 95). Сама пестрота мнений недвусмысленно указывает на ненадежность применявшихся методик, не говоря уже о том, что трудно удовлетвориться представлением о цене серебра к золоту, часто и резко менявшейся от эпохи к эпохе и от региона к региону. Следует также помнить, что нет ни одного письменного источника, который бы позволил подозревать в средневековой Европе какое-либо иное соотношение, кроме 12:1, которое вместе с целым рядом исследователей (Soetbeer, 1861, s. 626; idem, 1879-1880; Jesse, 1956, s. 11-20; Grierson, 1960, p. 263 [по крайней мере с начала VIII в.]; Witthöft, 1984, s. 28 et passim) мы также считаем достаточно прочно обоснованным и единственно верным (что, конечно же, не исключает возможности различных частных колебаний как отклонений от традиционной нормы, вызванных теми или иными конкретными причинами).

И применительно к Византии искомое соотношение оценивалось порой по-разному (см., например: Hahn W., 2, s. 16), но здесь также узаконенной нормой следует признать пропорцию 12:1, которая лежит в основе золотого и серебряного чекана Константина Великого (серебряный милиарисий-δικέρατον в 1/72 римского фунта соответствовал весовой норме номисмы: Schilbach, 1970а, s. 161); она стала традиционной для Византии, что подтверждается и позднейшими установлениями. Так, в глоссе к Женевскому списку «Книги эпарха» (эпарх — константинопольский градоначальник) находим буквальное повторение этой нормы: «Надобно знать, что ... 12 кератиев составляют половину номисмы. Безупречная же номисма содержит 12 милиарисиев или 24 кератия» (χρη γινώσκειν ҅ότι... τα γουν δώδεκα κεράτια εισι νομίσματος ҅ήμισυ τo γαρ ακέραιον νόμισμα έχει μιλλιαρίσια δώδεκα ήγουν κεράτια κδ: Eparchenbuch, s. 76, not. ad lin. 58; Кн. эпарха, с. 47, 73, где также русский перевод). Исследователи «Книги эпарха», созданной в конце правления императора Льва VI (886—912) в 911/2 г. и регламентировавшей, среди прочего, торговые и финансовые операции в Константинополе, считают, что эта схолия присутствовала уже в протографе Женевского списка, т. е. не может быть позднее конца XI в. (Koder, 1981, s. 49-50) (сама Женевская рукопись относится к середине XIV в.). Поскольку милиарисий приравнен здесь по стоимости к 2 кератиям, то ясно, что имеется в виду не реальная серебряная монета, которая также именовалась милиарисием, но вес которой менялся, а весовой милиарисий, чаще упоминаемый в источниках под названием эксагия (έξάγιον) и составлявший 24 кератия, т. е. 1/72 византийской литры, совпадая по весу с нормой золотой номисмы (Schilbach, 1970а, s. 183). Иными словами, перед нами все то же соотношение стоимости серебра к золоту 1:12. В основу же арабского чекана, как мы видели, положено другое соотношение — 1:14, золото было в халифате в