Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Наличие для «меховых» по происхождению денежных единиц векши и куны счета сорочками наряду с гривенным счетом позволяет понять эволюцию древнерусской денежно-весовой системы в XI–XIII вв., до сих пор остававшуюся загадочной как в целом, так и в большинстве деталей.

Среди дополнительных статей к «Пространной Правде» имеется раздел «А се бещестие», обычно датируемый XIII в. (Щапов, 1984, с. 126-127); в нем находим прямое указание на стоимость гривны кун того времени относительно гривны серебра: 1:7,5 («...а за гривну сребра пол осме гривне»: РП, с. 316, 341, 391). Поскольку в конце XII в., как мы помним, гривна серебра приравнивалась к 4 гривнам «Русской Правды», т. е. к 100 кунам «Краткой Правды» или 200 кунам-резанам «Пространной Правды», то выходит, что 1 гривна статьи «А се бещестие» составляла 200:7,50=26 2/3 кун-резан. Здесь, конечно, замечательно не то, что новая гривна оказывается почти в два раза дешевле гривны «Русской Правды»; это — факт тривиальный, если вспомнить меткий афоризм Э. Шрёдера: «История денег есть, как правило, история их обесценения». Интереснее другое: новая гривна возникла явно не на основе гривенного счета (она находилась с гривной «Русской Правды» в замысловатом соотношении 8:15), а из счета на сорочки, составляя ровно 1/3 сорочка-гривны кун в 1/4 литры. Перед нами еще одно реальное доказательство существования счета сорочками кун параллельно с гривенным счетом по 25 кун. Однако уценка гривны, которая фиксируется статьей «А се бещестие», была не первой. Ей предшествовало по крайней мере еще одно преобразование денежно-весового счета, также отталкивавшееся не от гривны «Русской Правды», а от сорочка-гривны кун. Мы имеем в виду «гривны новых кун», упоминаемые в «Уставе о десятине» новгородского князя Святослава Ольговича местной епископской кафедре от 1137 г. В этом сложном документе нас будет интересовать исключительно использованная в нем денежная система, соотношение которой с денежной системой «Русской Правды» наукой до сих пор не было раскрыто.

Упорядочивая поступление десятины «от вир и продаж», т. е. от доходов суда, в епископскую казну, князь устанавливает ее твердую сумму — 100 гривен новых кун: «...уставил есмь Святои Софьи, а ть емлеть пискуп за (т. е. вместо. — А. Н.) десятину от вир и продажь 100 гривен новых кун, иже выдаваеть домажиричь (видимо, род управляющего, если это не личное имя. — А. Н.)». Эта сумма распределена по отдельным заонежским погостам: «В Онеге на Волдутове погосте два сорочка, на Тудорове погосте два сорочка, на Ивани погосте с даромь 3 сорочькы, на Ракуле 3, на Спиркове два, у Вихтуя сорочек, в Пинезе 3, в Кегреле 3, устье Емьце два, устье Ваг два, у Пуите сорочек, у Чюдина пол сорочька, у Лигуя с даром два, у Вавдита с даром два, у Вели два, у Векшензе два, на Бору сорочек, в Отмине сорочек, у Поме пол сорочка, у Тошьме сорочек, у Пененича сорочек, у Порогопустьць пол сорочка, у Валдита два сорочка, на Волоце в Моши два, у Еми скора, а на мори от чрена и от салги по пузу, у Тудора сорочек» (ДКУ, с. 148). В сумме получаем 43,5 сорочка, не считая стоимости мехов, идущих от еми, и, очевидно, соли «от чрена и от салгы по пузу», собираемой на морском побережье (чрен и салга — разновидности солеварных котлов, пуз — мера объема сыпучих тел).

Денежный счет Святославовой грамоты представляет собой загадку; единственная попытка разобраться в ней, насколько нам известно, принадлежит В. Л. Янину. Сначала исследователь полагал, что «новые куны» документа 1137 г. — это те куны, по отношению к которым являлись старыми уже известные нам «ветхие» или «старые куны» новгородского договора 1191/2 г. Коль скоро последние представляли собой звонкую монету, то новые куны были, очевидно, какими-то «товаро-деньгами» (Янин, 1956, с. 41-43). Впоследствии эта точка зрения подверглась пересмотру. Теперь «под гривнами новых кун, которые к концу XII в. стали гривнами ветхих кун», В. Л. Янин предложил понимать гривны «Пространной Правды». Учитывая ту часть десятины, которая выражена не в сорочках, по мнению ученого, «можно говорить об итоге, близком к 45 сорочкам». Если теперь принять за вес гривны «Пространной Правды» не вес, вычисленный самим В. Л. Яниным — 51,16 г, а «Бауерову» гривну ок. 49 г, то получим сначала вес сорочка — ок. 109 г (100 новых гривен : 45 сорочков = ок. 4900 г : 45), а затем и единицы, лежащей в основе последнего — ок. 2,73 г (ок. 109 : 40), «что поразительно совпадает с куной-дирхемом русской денежно-весовой системы IX–X вв.» (Янин, 1984, с. 229; он же, 1991, с. 140-141).

Первый вопрос, который сразу же возникает в связи с этим построением: если гривна «Устава» Святослава Ольговича — это гривна «Пространной Правды», то почему она называется гривной новых кун? Почему она вообще именуется не просто гривной, как в «Пространной Правде»? Ведь по стоимости она совпадала с гривной «Краткой Правды»; их единственное отличие — в структуре (одна состояла из 25 кун или 50 резан, другая — из 50 кун-резан), но 100 гривен как тех, так и других кун были тождественными величинами. Второе, что настораживает: на куне-дирхеме в 2,73 г была построена, по предположению В. Л. Янина, первоначальная гривна в 68 г, которая, как считает сам историк, отмерла еще во второй половине X в. Теперь же выходит, что, несмотря на исчезновение 68-грамовой гривны, лежавшая в ее основе куна благополучно продолжала существовать в составе сорочка по крайней мере до второй трети XII столетия. Нам это представляется странным. Наконец, третье: все нарочно приведенное нами in extenso рассуждение В. Л. Янина зиждется на ряде произвольных допущений. Почему общую сумму десятины надо приравнивать именно к 45 сорочкам, а не, скажем, к 48 или 50? Почему в качестве гривны «Пространной Правды» следует принимать не вес ок. 51 г, которым оперировал историк в своей книге 1956 г. и от которого вовсе не собирается отказываться, а вес ок. 49 г — ведь считая так, В. Л. Янин молча возвращается к точке зрения Η. П. Бауера, им же подвергнутой критике? Разъяснение «за вычетом угара» вряд ли что-либо разъясняет, ибо гривна «Русской Правды», в отличие от гривны серебра, не ходила в слитках. Это не педантичные придирки. Ведь всякому, работавшему с денежно-весовым материалом, хорошо известно, что слегка меняя исходные параметры, в результате арифметических процедур очень просто можно получить давно