Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич
Еще одно подтверждение этому счету находим в другом новгородском памятнике, синхронном грамоте Святослава Ольговича и запискам ал-Гарнати, — «Вопрошании Кириковом» второй четверти XII в. Среди канонических и литургических правил, собранных новгородским иеромонахом Кириком в его «Вопрошании» в форме ответов местного епископа Нифонта, есть и расценки на заупокойные службы: «А за упокои сице веляше служите сорокоустье: на гривну пятью, а на 6 кун единою...» (ПДРКП, стб. 23-24). Это сообщение не осталось незамеченным в науке. Начиная с Η. М. Карамзина, его толкование сводилось к следующему. Речь, понятно, идет о плате за сорокоуст — поминальное богослужение в течение сорока дней после кончины. За 6 кун треба служится однажды в неделю: 6 кун за 6 недель, т. е. по одной куне за требу. За ежедневные требы в течение всех 6 недель (по 5 дней в неделю, так как по воскресеньям служить за упокой не положено, а в субботу происходит общее поминовение усопших) выходит 6×5=30 кун, но такому «оптовому» заказчику делается скидка до 1 гривны (до 25 кун) (Карамзин, 2, примеч. 79; Мрочек-Дроздовский, 1881, с. 117). Это рассуждение можно было бы, пожалуй, признать вполне удовлетворительным, если бы не одна существенная деталь, которая его совершенно компрометирует: гривна того времени (если понимать под ней гривну «Русской Правды», как то делал Η. М. Карамзин и его последователи) состояла уже не из 25 кун, а из 50 кун-резан. Это значит, что плата в 1 гривну за полный сорокоуст не только не означает какой-либо скидки, а напротив — обнаруживает наценку почти в два раза. Такого рода затруднения заставляли некоторых исследователей вообще воздерживаться от каких бы то ни было толкований этого места «Вопрошания» (Бауер, 1937, с. 205). Кроме того, сам расчет общей платы пропорционально дням, исходя из цены 1 куна за дневную службу, сомнителен ввиду имеющегося у процитированной фразы продолжения, которое обычно опускается: «...а на 12 кун двоичю (дважды.— А. Н.) или како мога»; иными словами, за 12 кун (двухнедельную плату) можно служить дважды в неделю или сколько посильно. Предлагаем следующее решение проблемы.
В договоре Новгорода 1191/2 г. регламентировались правила международной торговли и взаимоотношений с иностранными купцами, поэтому логично, что суммы в нем исчислены в гривнах серебра и старых гривнах «Русской Правды», предполагавших серебряное наполнение. На внутреннем рынке и, тем более, на уровне бытовых платежей — а именно о них идет речь у Кирика — уже по крайней мере в 1130-е гг. мы видим гривны новых кун, которые, согласно нашим вычислениям, равнялись не 50, а 40 новым кунам-резанам. Если сделать естественное допущение, что эти новые гривны-сорочки и имел в виду Кирик, то окажется, что плата за полный сорокоуст исходила не из количества дней, в которые реально совершалась служба (30), а из общей длительности периода поминовения (40 дней); собственно, ведь потому-то полная служба и называлась сорокоустом. В таком случае точной пропорции между ценой полного сорокоуста и платой за его самый короткий вариант (1 треба в неделю), в самом деле, нет: общая плата оказывается несколько больше. Становится ясно, почему за две минимальных цены священник может служить не дважды в неделю, а чуть меньше — «како мога». Разумеется, случай с 12-кунной платой приведен Кириком для примера; при плате за три дня (18 кун) и т. д. его оговорка «... или како мога» делается еще более существенной. На связь между сорочком и обычной платой за сорокоуст прямо указывают некоторые тексты: «Дадуть мои племеньники игумену Савастьяну сорочек за со[ро]коуст» (духовная грамота второй четверти XV в. чернеца Артемия Никольскому Чухченемскому монастырю: ГВНП, №239, с. 256; Янин, 1991, с. 312-313). Подобная связь, как мы уже имели случай убедиться, существует и на чисто лингвистическом уровне.
Завершая разбор источников, свидетельствующих об изменениях в древнерусской денежно-весовой системе в течение XII–XIII вв., произошедших вследствие вытеснения счета по 25 кун (или гривнами «Русской Правды») счетом по 40 кун (сорочками-гривнами кун), уместно остановиться на одной крайне интересной бочкообразной гирьке, превосходно иллюстрирующей этот переход. Она найдена на территории современной Белоруссии, имеет стратиграфическую дату XII–XIII вв. и весит 20,50 г. Вся ее исключительность состоит в том, что она имеет на редкость подробные и многообразные указания на кратность. На одной стороне «бочки» плоскость разделена исходящими из одного центра лучами на 8 равных секторов, в каждом из которых нанесено по 2 точки. На другой стороне видим две концентрических окружности из точек: 20 — во внешней, 15 — во внутренней (Бектинеев, 1987, с. 236, табл. 2). Сразу же отметим, что вес гирьки практически точно равен половине гривны новых кун (2,047×10=20,47 г). Далее, деля 20,47 г на 8, получаем точный вес ногаты «Русской Правды» (2,56 г), что понятно, так как в гривне новых кун, действительно, было 16 ногат: 25 кун = 20 ногатам, 20 кун = 16 ногатам. Сопоставляя 16 точек (2×8) на этой стороне с 20 — на другой, без труда узнаем в получающейся пропорции 16:20, т. е. 4:5, соотношение между гривной новых кун и гривной «Русской Правды» (40:50). Но почему, спрашивается, в таком случае не поставить на второй стороне не 20, а 10 точек, которые соответствовали бы 8 долям-секторам (ногатам) на первой стороне? Зачем ногату подразделять на половинки, которые, насколько известно, никогда никакой метрологической роли не играли? Все очень просто: именно 20 точек кратности нужны были для того, чтобы указать на единицу, лежавшую в основе гривны новых кун, сорочка кун-резан, т. е. на новую куну (куну-резану); в гирьке весом в половину гривны новых кун таких единиц было именно 20. Это и заставило к 8 секторам на первой стороне гирьки добавить еще по 2 точки в каждом из них. Но что же обозначает внутренний ряд точек, числом 15, на второй
