Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина
Как бы там ни было, Ханн решил, что лучшая защита — нападение, и выдвинул против Маршалла обвинение в клевете; иск был подан в королевский (светский) суд. Кроме того, он обвинил Маршалла, а также всех, кто был вовлечен в предыдущий судебный процесс о выплате требы, в совершении преступления, которое английские законы называли термином praemunire — то есть обращении в церковный суд, власть которого происходит из источника, находящегося вне Англии, в обход собственно английских судов. В данном случае речь шла о том, что дело рассматривалось в суде легата, власть которого была дарована ему папой римским.
Рассмотрение нового иска в Суде Королевской скамьи затянулось на весь 1513 г., а в октябре 1514 г. Ханн был арестован по обвинению в ереси. В его доме был проведен обыск, причем была обнаружена Библия на английском языке с запрещенным предисловием, написанным Уиклифом. Конечно, никакой епископской лицензии, разрешавшей мирянину читать подобные тексты, он не имел. Ханн был помещен под стражу в тюрьму епископа Лондонского, «Башню лоллардов» при соборе Св. Павла. 2 декабря Ханна допросили в присутствии епископа Лондонского Ричарда Фицджеймса, а 4 декабря заключенного нашли повесившимся в своей камере.
Канцлер (глава суда диоцеза) лондонской епархии Уильям Хорси заявил, что Ханн совершил самоубийство, опасаясь смертного приговора за ересь. Был проведен посмертный процесс; Ханна признали виновным в ереси на основании того, что он, по словам свидетелей, критиковал злоупотребления клира, отрицал пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы во время таинства евхаристии и разделял мнение Уиклифа. Имущество Ханна как еретика было конфисковано, а его тело публично сожжено 20 декабря 1514 г.
Однако на этом дело не кончилось. Лондонская городская корпорация была возмущена посягательством на одного из представителей городской элиты, хотя они и не разделяли его взглядов. В феврале 1515 г. присяжные суда лондонского коронера вынесли вердикт, согласно которому Ханн не повесился, а был убит. В качестве обвиняемых называли тюремщиков Ханна. Один из них, Чарльз Джозеф, был арестован и признался в убийстве. Он также показал, что его сообщниками были второй тюремщик, Уильям Спалдинг, а также и канцлер Хорси. Впрочем, Джозеф был незадолго до этого уволен по приказу Хорси, так что у него был мотив обвинить обидчика, представив то, что, скорее всего, было попыткой скрыть незаконные пытки, примененные против Ханна, как заговор духовенства. Мотивов, по которым Хорси мог бы убить Ханна, не обнаружили ни беспристрастные современники, ни историки позднейших времен.
Однако многие лондонцы так не думали. Из смутьяна и еретика Ханн превратился в мученика, лондонские магистраты настаивали на том, чтобы предать Хорси суду. Возник вопрос и о том, как его судить. Как клирик, Хорси не должен был предстать перед светским судом, на чем настаивали именитые лондонцы.
Дело обсуждалось на заседаниях парламента 1515 г. и вылилось в бурные дебаты о границах светской и духовной юрисдикций и о привилегии клириков. Самого Хорси, впрочем, признали невиновным. А конфликт, касавшийся судебных привилегий духовенства, постепенно сгладился. Тем не менее, дело Ханна позднее дало оружие в руки следующего поколения юристов и горожан — тех, кто увлекся идеями протестантской Реформации.
Имущественные и судебные споры мирян и духовенства в начале XVI века были, впрочем, «рабочими» — серьезными, но неизбежными при таком переплетении юрисдикций и имущественных интересов. Большинство лондонцев, как и англичан в целом, были довольны своей церковью, хотя и не отрицали того, что в ней есть проблемы и злоупотребления властью, которые неплохо было бы устранить.
Основными жалобами мирян, когда речь шла о священниках, были нон-резиденство и плюрализм. Церковные каноны предписывали священникам постоянно пребывать в своих приходах, отправлять службы и заботиться о пастве. Однако на практике многие священники отсутствовали в приходах, либо потому, что имели под своим началом несколько приходов (т. е. были плюралистами), либо потому, что находились на королевской службе в качестве дипломатов или же являлись капелланами знатных семейств.
Лондонские священники, как правило, пребывали в своих приходах, а если все-таки отсутствовали (ведь многие из них находились на королевской службе), то назначали викариев, выполнявших их обязанности. Что же касается плюрализма, то здесь картина была менее оптимистичной. Проблема существовала на протяжении столетий, главным образом потому, что большая часть приходов была слишком бедной, чтобы адекватно содержать священника. Только получение другого прихода помогало такому «бедняку» свести концы с концами, но при этом значительно осложняло выполнение пастырских обязанностей.
Лондон в данном отношении был более благополучен, нежели провинции, поскольку его приходы были относительно богатыми. Половина из них приносила священникам не менее 20 фунтов в год, а порой и гораздо больше. Тем не менее, оставалась и вторая половина. Кроме того, многие клирики, задействованные на королевской службе, получали богатые лондонские приходы в качестве платы за услуги. В результате 16 % священников в Лондоне имело два прихода, 11 % — три, а 3 % — более трех. Это обстоятельство порой раздражало прихожан, требовавших «своего» священника.
Но в целом «качество» лондонского духовенства было выше, чем в среднем по стране. Лондонское духовенство было более образованным. В 1479–1529 гг. 60 % священников были выпускниками университетов. Согласно документам 1522 г., из 66 священников 7 имели степень доктора богословия, еще 44 — магистра свободных искусств. Образованные священники могли похвастаться блестящим знанием Св. Писания и были способны проповедовать. Известны и священники, собравшие большие библиотеки, которыми могли пользоваться их собратья из других приходов. Таким библиофилом был Уильям Ламберт, настоятель церкви Всех Святых, а чуть ранее, в конце XV века, — Уильям Личфилд, священник Большой Церкви Всех Святых в Хани-лейн. В его коллекции насчитывалось 3083 рукописных проповедей.
Повышение образовательного уровня священников отражало растущую требовательность к нему как со стороны старшего духовенства, так и со стороны мирян. Под влиянием течений, стремившихся реформировать жизнь церкви в соответствии с идеалом древнего христианства, а также и христианского гуманизма, и элита духовенства, и многие миряне хотели видеть клириков настоящими наставниками мирян, способными не только наставлять их в христианском учении и проповедовать, но также и служить примером чистой, христианской жизни.
Сторонники реформы церкви были добрыми католиками в том, что
