Китайцы в Уссурийском крае - Владимир Клавдиевич Арсеньев
Хунхузы в Уссурийском крае — обычное явление. Неся с собою смерть и ужас, шайки их бродят повсюду, нападают то на русские, то на китайские поселения. Везде, где околонизовались манзы, есть хунхузы, и чем больше китайцев, тем больше хунхузов!..
Несмотря на то что китайцы страдают от них сами, они всеми мерами укрывают их от русских. Этому можно найти очень простое объяснение. Китайца, который выдал хунхуза, не скрыл его, не оказал ему внимания и гостеприимства или не сообщил своевременно о намерениях и действиях полиции и лесной стражи, ждет мучительная смерть от руки мстителя, и куда бы китаец этот ни ушел, «дамоклов меч» всюду будет висеть над ним. Никогда поэтому не следует доверяться рассказам китайцев. Они часто нарочно распускают слухи, чтобы ими с толку сбить русских и замести следы хунхузов. Вот почему даже в таких городах, как Харбин, Никольск-Уссурийский, Владивосток и Хабаровск, всегда есть хунхузы.
Страх перед хунхузами — панический, покорность полнейшая, рабская! Были примеры, когда два хунхуза, придя в фанзу дроворубов, где жило около 30 человек рабочих-китайцев, приказывали им вязать друг друга, и приказание это исполнялось тотчас же без всякого возражения. Обобрав что нужно, разбойники развязывали только одного человека и уходили, нимало не опасаясь преследования со стороны обиженных.
Резня на острове Аскольде и кровавое нападете на село Никольское (ныне Никольск-Уссурийский) свидетельствуют о том, что усиленная деятельность китайских разбойников в Уссурийском крае началась с семидесятых годов, и чем дальше, тем больше, тем сильнее становились хунхузы. В 1906 году большая их шайка, человек в 80, оперировала в окрестностях залива Св. Ольги; в 1907 году другая такая же шайка действовала в истоках реки Фудзина и в области Засучанья; в 1908 году хунхузы напали на село Шкотово, а в 1909 году подверглось обстреливанию село Владимиро-Александровское на Сучане.
Русские, попавшие в руки хунхузов, подвергаются самым ужасным пыткам. Тогда зверские наклонности не имеют удержу, страсти — пределов! Вид крови опьяняет разбойников. Привязав пленника к дереву, они подрезают ему ногти, ломают суставы пальцев на руках и ногах, разрезают рот, вырезают язык, протыкают уши, выкалывают глаза и т.д. И все это делается медленно, с промежутками, нарочно с целью, чтобы испытуемый не сразу умер, а мучился бы возможно больше. Пытка продолжается иногда в течение целых суток. Такие пытки не редкость. В 1900 году такой мучительной смертью погиб стрелок Иван Царев, а в 1905 году из знакомых мне охотников на реке Мурени недалеко от озера Ханка был замучен старообрядец Иван Китаев из селения Красный Яр, что около Никольска-Уссурийского. 10 июня 1908 году замучен девятилетний сын казака Шильникова, а в январе 1910 года сожжены были на костре два крестьянина братья Кравцовы.
Чаще всего хунхузы нападают на китайцев; случаи грабежей русских довольно редки; даже в тех случаях, когда китайцы нападали на русские селения, они имели в виду китайских купцов и китайские лавки. Особенно они становятся жестокими, когда мстят подрядчикам за обиды и обсчитывания рабочих. Тогда они вырезают целые семьи, не разбирая ни пола, ни возраста. Иногда такие зверские убийства женщин и детей происходят и без всякой видимой причины. Так, в семидесятых годах погибла около г. Владивостока семья Купера, так была вырезана вся семья штурмана дальнего плавания Гека в бухте Седими. В криминальных хрониках Дальнего Востока есть много таких примеров.
Вообще китайцы по природе народ крайне жестокий. По виду они чрезвычайно добродушны, но в то же время в характере их есть какая-то затаенная страсть к мучениям. Бой сверчков, бой петухов, стравливание собак доставляют им удовольствие. Даже тогда, когда дерутся люди, китайцы не разнимают их, а еще больше подзадоривают ту и другую сторону. Я часто был свидетелем, как китайцы ощипывали живых кур и затем голых пускали бегать по двору и травили их собаками. Китаец никогда не зарежет курицу сразу — обыкновенно операцию эту они делают медленно. Жизнь человека в их глазах совершенно не ценится, поэтому утопающего никто никогда не спасает. В Китае обесценивание человеческой жизни исстари шло параллельно с увеличением населения. Европейцев поражает равнодушие китайцев к смерти. Я видел, как в 1900 году в Маньчжурии казнили шестерых преступников. Им должны были отрубить головы. Китайцы стояли на коленях со связанными позади руками. Когда палач с мечом в руках подошел к одному из них, с другого конца крайний крикнул: «Иди сюда, начинай меня первого. Я посмотрю, острый ли у тебя меч!» Остальные приговоренные к смерти в это время пересмеивались с мальчишками и дразнили их языками.
На побережье моря севернее бухты Терней хунхузы никогда не заходили, потому что страна здесь становится пустынной и безлюдной, к тому же они побаивались охотничьей дружины «Пао-тоу», районом деятельности которой в 1900-1907 годах было все побережье от залива Св. Владимира до реки Кусуна и даже еще севернее. Дружина эта собралась первый раз в 1880 году, и с той поры она уже более не распускалась. В 1899 году китаец Чан-гин-чин был выбран пожизненным начальником охотников чжан-бао.
В состав этой дружины входили все вооруженные китайцы и все прибрежные тазы. По мере заселения края русскими район деятельности дружины все более и более отодвигался на север, число дружинников становилось все меньше и меньше, и в 1908 году она прекратила свое существование. Большая часть охотников ушла в Маньчжурию, а остальные расселялись по всему краю.
В число дружинников не все могли попасть. В нее принимались решением общего собрания только лица, известные своей честностью, храбростью и непременно за поручительством своих товарищей. У этих людей был один только закон — «Кровь за кровь», и одно только правило — «Око за око». Как применялись эти законы, свидетельствуют две кровавые драмы, разыгравшиеся в 1906 году около бухты Терней, близ фанзы Дун-Тавайза.
У Чан-ги-чина помощником был китаец Лю-Пул. Осенью 1908 года он был убит японцами при следующих обстоятельствах: Лю-Пул вместе с корейцем Кин-Ю-То шел берегом моря по
