Средство от горя - Коди Делистрати

затратным весь процесс восстановления. По словам Шеррилла, в ближайшем будущем в терапевтических сеансах может появиться технология дополненной реальности, при помощи которой психолог в рамках разговора с пациентом будет видеть своего рода приборную панель, управляемую искусственным интеллектом. Она обеспечит какие-то фрагменты динамической обратной связи, давая специалисту указания отступиться или, наоборот, надавить, расспросить подробнее или оставить что-то без внимания. «Я думаю, что страховые компании, страховые программы Medicare и Medicaid хотели бы выстроить более эффективные процессы, а пациенты хотели бы быть уверенными в том, что им доступны наилучшие методы лечения», – говорит Шеррилл.

Перспективы технологий в качестве эффективной помощи при скорби могут иметь последствия и для бизнеса. По мнению психолога Джорджа Колризера и профессора менеджмента Чарльза Дханараджа, «неразрешенное горе» сотрудников может оказаться реальным препятствием для повышения производительности и эффективности работы. Опираясь на более чем двадцатилетний опыт работы в программе высокоэффективного лидерства Международного института управленческого развития, Колризер и Дханарадж написали статью о горе сотрудников, опубликованную в журнале McKinsey Quarterly[164]. «Мы раз за разом поражались тому, насколько распространено неразрешенное горе (оно затрагивает треть от семи с лишним тысяч управленцев, с которыми мы работали)», – пишут авторы. Они также цитируют исследование, проведенное в 2003 году Институтом лечения горя, согласно которому неразрешенное горе обходится американским компаниям примерно в 75 миллиардов долларов в год.

В статье Колризер и Дханарадж приводят пример специалиста по имени Рам, «руководителя подразделения в крупной международной компании», которого озлобила смерть отца. Он не смог попрощаться с ним и винил в этом работу. Когда-то Рам был блестящим управленцем, но его лидерские качества пострадали из-за горя. «Он уже не так вдохновлял[165] коллег, больше замыкался, а злоба сжигала его изнутри». Горе превратило Рама в плохого сотрудника. Что можно сделать? Если в прошлом стимуляторами продуктивности являлись мотивирующие ораторы и упражнения на формирование команды (тимбилдинг), то будущее, похоже, за технологиями – текстовой терапией, чат-ботами, распознаванием эмоций[166], виртуальной реальностью. В статье предлагается решение: заставить руководителей «осознать проблему», «принять боль утраты» и найти новый смысл в этом опыте, чтобы «отпустить прошлое».

Интересно, нельзя ли предоставить Раму психолога с ИИ-помощником, чтобы вернуть ему былую продуктивность?

Еще один естественный вариант – дать сотрудникам больше выходных, во время которых они могли бы поразмышлять и погоревать. В прошлом отрешение от повседневной жизни ради скорби считалось обычным делом (еще более обычным из-за того, что с учетом высокого уровня смертности в прошлые века у любого человека за время жизни, как правило, умирало много друзей и родственников). Согласно китайским обычаям[167], человек носил траурную одежду от трех месяцев до года – в зависимости от того, насколько близок был ему умерший (при этом он также избегал привычных занятий и «увеселений» вроде свадеб). Коран предписывает овдовевшим женщинам[168] выждать четыре месяца и десять дней, прежде чем снова выходить замуж[169], а иудейская традиция советует[170] многоуровневую скорбь, включая, например, шива[171]. Несмотря на то, что многие подобные ожидания связаны с конкретными социальными и гендерными иерархиями, некогда горе считалось по сути обязательным делом. В романе Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз»[172] Дороти говорит доброй ведьме Глинде, что ей нужно вернуться домой, потому что дядя и тетя могут решить, что она умерла, а позволить себе расходы, связанные с трауром, они не могут. «У меня теперь одно желание, – закончила Дороти, – поскорее вернуться домой в Канзас, потому что тетя Эм наверняка считает, что со мной приключилось что-то ужасное. Ей придется нарядиться в траур, а если урожай в этом году окажется такой же, как в прошлом, боюсь, дяде Генри это будет не по карману»[173].

На протяжении XX века горе все больше становилось индивидуальным делом[174]; почетный профессор Университета Бата Тони Уолтер, изучающий смерть, назвал этот процесс «„приватизацией“ горя». Человеку больше не следует демонстрировать свою скорбь обществу; теперь горе и размышления остаются внутри. Но даже несмотря на ослабление социальной скорби, она по-прежнему важна, и Уолтер указывает: «В условиях отсутствия интеграции мертвых общество отсоединяется от своего прошлого и в конечном счете от самого себя». Он добавляет, что[175] «поиск подходящего места для умершего, таким образом, может оказаться задачей не только для этого отдельного скорбящего человека… но и для тех, кто не скорбит».

Сегодня даже людям с социальными привилегиями – таким как менеджеры из числа «белых воротничков», о которых сообщают публикации консалтинговых фирм, – скорбь обычно приходится умещать в толику личного времени, за которое и то следует, видимо, говорить спасибо. Среднее время отпуска в связи с тяжелой утратой[176] в США составляет четыре дня в случае смерти супруга или супруги и три дня в случае смерти родителей, братьев, сестер, бабушек, дедушек, внуков или сожителей. (В Великобритании этот показатель один из самых высоких[177] – в среднем две недели; в Индии – одна неделя; во Франции – пять дней; в Испании и Бразилии – два.) Но даже это – «подарок». В большинстве стран, в том числе и в США, нет федерального закона[178], требующего предоставлять сотрудникам отпуск в связи с тяжелой утратой. Иными словами, горе считается работой, которой мы должны заниматься в личное время, и уж точно не за счет компании. Разумеется, гиг-экономика[179] Uber, DoorDash и подобных им платформ вообще не предусматривает таких отпусков. Если вы не выйдете на работу, то не получите зарплату и, возможно, не сможете прокормить свою семью. Установленная в статье McKinsey Quarterly связь горя и производительности – первый шаг к более серьезному отношению к нему. Однако сотрудники могут справляться с горем по-разному: вы можете позволить им взять необходимый отпуск или стимулировать как можно более быстрое преодоление проблемы.

Когда умерла мама, отец, работавший в правительстве штата Вашингтон, получил неделю отпуска – относительно щедро. Однако неделя – это ничто: спустя неделю он не мог даже приготовить себе еду, не говоря уже о том, чтобы полностью оправиться от смерти жены. Технологии могут меняться, но, если социальные ожидания остаются прежними, считать технологию – по крайней мере саму по себе и в нынешнем состоянии – наилучшим способом двигаться дальше трудно.

Виртуальную реальность начали использовать[180] для лечения психических заболеваний еще в 1990-х годах. Один из ярких результатов – реабилитация в 2014 году Криса Меркла, морского пехотинца, служившего в Афганистане и в Ираке. В отличие от традиционной