Нейроброня: новый взгляд на работу мозга в условиях тревожного мира - Джу Хан Ким

ЖИВОЙ ОРГАНИЗМ – ЭТО ДИНАМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА, ПОСТОЯННО ФОРМИРУЕМАЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕМ С ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДОЙ.

8

Медитация внутренней коммуникации для стабилизации миндалевидного тела

Страх и гнев – одна эмоция

Ранее мы установили, что ментальная сила зависит от баланса между миндалевидным телом и префронтальной корой. Если первое отвечает за реакцию на угрозу, второе – за осознанный контроль. Но что стоит за самим понятием «эмоция»? Оказывается, привычное деление на положительные и отрицательные переживания – скорее культурный конструкт, чем нейробиологическая реальность.

Когда говорят об активации миндалевидного тела, обычно подразумевают страх или гнев. Действительно, эта область мозга реагирует на угрозу, запуская каскад физиологических изменений: учащенное сердцебиение, напряжение мышц, прилив крови к конечностям. Мозг интерпретирует эти сигналы как тревогу, готовя организм к борьбе или бегству. Однако было бы ошибкой считать, что амигдала работает только в негативном ключе. Она также откликается на интенсивные переживания, будь то резкий испуг или внезапный восторг.

БЫЛО БЫ ОШИБКОЙ СЧИТАТЬ, ЧТО АМИГДАЛА РАБОТАЕТ ТОЛЬКО В НЕГАТИВНОМ КЛЮЧЕ.

Но вот что интересно: если негативные эмоции – это реакция тела, которую мозг лишь считывает, то положительные будут ближе к когнитивным процессам. Радость, благодарность или удовлетворение не имеют четкого физиологического паттерна, а значит, их нельзя назвать эмоциями в том же смысле, что и страх. Как отмечал Антонио Дамасио, соматические маркеры – телесные изменения – лежат в основе именно отрицательных состояний. Положительные же переживания скорее напоминают мысли, окрашенные субъективной оценкой.

Возникает вопрос: если страх и гнев – это вариации одной реакции, почему мы воспринимаем их как разные эмоции? Здесь уместна аналогия с осадками. Дождь, град, снег – все это вода в разных агрегатных состояниях. Точно так же раздражение, тревога или отвращение – лишь формы страха, различающиеся интенсивностью и контекстом. Лиза Фельдман Барретт придерживается мнения, что привычные категории вроде гнева или печали – культурные ярлыки, а не врожденные модули мозга.

СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДЫ НЕЙРОВИЗУАЛИЗАЦИИ НЕ ОБНАРУЖИЛИ ЖЕСТКОЙ ПРИВЯЗКИ ЭМОЦИЙ К КОНКРЕТНЫМ ЗОНАМ.

Что это значит для развития ментальной силы? Прежде всего необходимость работать не с отдельными негативными эмоциями, а с их общей основой – страхом. Когда исчезает тревога, гнев теряет топливо, а устойчивость растет. Но важно помнить, что миндалевидное тело не враг, а древний механизм выживания. Задача не в его подавлении, а в настройке баланса с префронтальной корой. Ведь даже дождь бывает нужен – главное, чтобы он не превращался в потоп.

Примечание: «Ошибка Декарта» и гипотеза соматических маркеров Антонио Дамасио

Антонио Дамасио, опровергая картезианский дуализм, показал, что эмоции рождаются не в сознании, а в теле. Его гипотеза соматических маркеров объясняет: когда миндалевидное тело активируется, оно запускает физиологические изменения – учащенное сердцебиение, напряжение мышц, прерывистое дыхание. Мозг лишь интерпретирует эти сигналы как страх или гнев, но с задержкой около 0,5 секунды.

Ключевое открытие Дамасио – связь телесных реакций с принятием решений. Даже рациональный выбор зависит от сигналов, которые вентромедиальная префронтальная кора получает от тела. Это опровергает декартово «Я мыслю, следовательно, существую»: сознание не абстрактная сущность, а инструмент управления телом.

Эмоции – это вопрос тела, а не сознания

Аллостаз и эмоции

Концепция аллостаза бросает вызов классическому представлению о гомеостазе. Если гомеостаз предполагает, что организм стремится вернуться к фиксированным показателям – температуре, давлению, уровню гормонов, – то аллостаз описывает более сложный процесс. Тело не просто восстанавливает равновесие, а постоянно адаптируется, предвосхищая изменения.

Питер Стерлинг, один из главных сторонников этой идеи, критикует гомеостаз за его статичность. Человеческое тело – не термостат, который поддерживает одну и ту же температуру. Его оптимальные параметры зависят от множества факторов: возраста, физической активности, времени суток, даже культурных особенностей. Температура подростка отличается от температуры пожилого человека, и оба варианта нормальны.

Гомеостаз не может объяснить, как гусеница превращается в бабочку. Это не возврат к исходному состоянию, а полная трансформация – меняется не только тело, но и поведение. Гусеница ползает и ест листья, бабочка летает и питается нектаром. Аллостаз учитывает такие радикальные изменения, тогда как гомеостаз остается в рамках простых регуляторных механизмов.

Ключевая разница между двумя концепциями – роль мозга. Гомеостаз работает через локальные обратные связи: например, почки уменьшают выработку мочи при обезвоживании. Аллостаз сложнее – мозг не просто реагирует, он предсказывает будущие изменения. Роберт Сапольски[33] использует для наглядности пример жажды: мозг не только дает сигнал почкам, но и уменьшает потоотделение, вызывает чувство жажды и прогнозирует, сколько воды понадобится в ближайшее время.

Получается, если гомеостаз предлагает лечить симптомы, возвращая организм к норме, то аллостаз рассматривает болезнь как сбой в системе прогнозирования. Например депрессия – не просто недостаток серотонина, а ошибка в адаптации. Поэтому, помимо лекарств, помогают физическая активность, изменение диеты и новые впечатления – они перестраивают работу мозга.

Эмоции в этой системе играют роль сигналов.

КОГДА ТЕЛО И МОЗГ НЕ МОГУТ СОГЛАСОВАТЬ СВОИ ПРОГНОЗЫ, ВОЗНИКАЕТ ДИСКОМФОРТ – ТРЕВОГА, РАЗДРАЖЕНИЕ, УСТАЛОСТЬ.

В норме эти ощущения быстро проходят, но если адаптация нарушена, они закрепляются, превращаясь в хронические состояния.

Аллостаз показывает, что здоровье – это гибкая система. Организм остается устойчивым именно потому, что постоянно меняется. И если гомеостаз похож на попытки удержать чашку с водой неподвижной, то аллостаз – на искусство идти по канату, балансируя на ходу.

Последствия активного вывода об интероцепции

Мозг человека функционирует как сложная система взаимодействующих нейронных сетей, среди которых выделяются три глобальные сети. Сеть пассивного режима работы мозга, активирующаяся в состоянии покоя, сосредоточена в медиальной префронтальной коре и задней поясной извилине. Центральная исполнительная сеть, отвечающая за целенаправленные действия, локализуется преимущественно в дорсолатеральной префронтальной коре. Сеть значимости, реагирующая на важные стимулы, базируется в передней островковой доле и дорсальной передней поясной извилине.

Эти сети работают согласованно: чтобы перейти от состояния покоя к активной деятельности, необходимо сначала активировать сеть значимости. Именно она выполняет роль посредника, определяя, какие стимулы заслуживают внимания. Примечательно, что сеть значимости реагирует не только на физическую боль, но и на социальные переживания – изоляцию или межличностные конфликты.

ЧТОБЫ ПЕРЕЙТИ ОТ СОСТОЯНИЯ ПОКОЯ К АКТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, НЕОБХОДИМО СНАЧАЛА АКТИВИРОВАТЬ СЕТЬ ЗНАЧИМОСТИ.