На грани личности. Дневник практического психолога - Анна Ефимкина
Это все сложно, скажем проще. Психологи-практики полагают, что за каждым симптомом стоят отношения с конкретным значимым человеком в жизни клиента. В моей личной «копилке» клиентских кейсов достаточно случаев с аппендицитом. И практически все такие случаи связаны с тем, что настало время расставаться с кем-то или чем-то ранее значимым, поскольку эти отношения уже изжили себя и, скорее тяготят и мешают, чем приносят радость и позитив.
Вернемся к Вере. В первую встречу она работала про отношения с парнем-абьюзером, требующим от нее слишком многого. Когда мы встретились во второй раз – ей необходимо было разрешить конфликт с преподавателем в вузе, далее – с начальником, и снова с парнем. И все консультации проходили онлайн, из больницы или сразу после госпитализации с аппендицитом, а потом уже и с другими симптомами. Вера осознала, что ей необходимо обращаться одновременно с врачом к психологу сразу же, как только ее тело «говорит», что у нее есть проблема. Иногда она начинает со слов: «Я пока не поняла, почему я назначила консультацию, но у меня есть симптом, так что я точно знаю – надо!»
Вера – типичный клиент-Психосоматик, научившийся переводить язык тела в вербалику и осознавать, что именно с ним происходит.
Итак, Психосоматики – люди, пропускающие реальность и каждый контакт через тело. Они в первую очередь осознают не чувства или мысли, а ощущения, как внутренние, висцеральные, так и внешние. Их речь – описание телесных процессов, положения тела в пространстве, ощущений в различных органах чувств и частях тела.
Поскольку они взрослые социально адаптированные люди и умеют объясниться с другими, как и все мы, то как тогда отличить их от всех других, когда они приходят на терапию? Ответ: по речи. В их речи преобладают кинестетические глаголы, глаголы движения, прилагательные, описывающие телесный опыт, слова, передающие ощущения, а не эмоции, чувства и мысли: «голова пухнет от работы», «сердце кровью обливается», «в животе водоворот». То есть когнитивная и эмоциональная сфера у таких людей как бы защищена проживанием телесных процессов. Поэтому в первую очередь, когда задаешь им вопрос о том, как они себя чувствуют, они отвечают, что происходит в теле или с телом. И это, к счастью, материал для диагностики и последующей терапии, так как любой текст может быть переведен в прямое послание, какие бы метамодели его ни скрывали. В своем крайнем воплощении такое телесное мировосприятие может перейти в ипохондрию, или синдром Мюнхгаузена.
Некоторые создают вымышленные болезни для ощущения контроля. Роль пациента предсказуема и ясна. Симулянты лгут, чтобы привлечь внимание. Они используют этот нездоровый способ удовлетворения эмоциональных потребностей. В отличие от людей, имеющих синдром Мюнхгаузена и умышленно симулирующих, либо вызывающих болезнь, ипохондрики – это тревожные личности, которые постоянно подозревают у себя болезни, хотя они здоровы. Они ищут внимание и сочувствие, лгут из-за этого. И те и другие удовлетворяют свои эмоциональные потребности нездоровым способом, хотя и через разные механизмы.
Блокирующие установки
• Я бедный и несчастный, я не справляюсь с жизнью самостоятельно, мне нужна помощь.
• Болезни сильнее меня. Как только я начинаю действовать, вмешивается болезнь, и я снова нуждаюсь в помощи других людей.
• Я могу быть любимым, нужным, замеченным, только когда я болен.
• Жалость лучше равнодушия.
• Жалеет – значит любит.
• Если я никому не нужен – мое здоровье и жизнь не ценны.
Запускающие установки
• Я такой же, как и все люди, у меня есть все необходимое, чтобы жить и быть самостоятельным.
• Я могу сам влиять на то, болеть мне или быть здоровым.
• Здоров я или болен – мою жизнь за меня никто не проживет.
• У меня только одна жизнь, и здоровым быть выгоднее, чем больным.
• Мое тело остается со мной с первого до последнего вздоха, в отличие от людей, которые рядом лишь временно.
• Делай что можешь, и будь что будет.
Когда я говорю о людях, которые взаимодействуют с реальностью через призму телесных ощущений, я сразу же вспоминаю фильм и роман «Бойцовский клуб» Чака Паланика, в котором сцены, связанные с телесными симптомами, обычно отражают внутреннюю борьбу и психологические трудности главного героя. Говоря о бое между людьми, Тайлер Дерден, альтер-эго главного героя, рассказывает, что сущность этой схватки заключается не в противостоянии друг другу, а в ощущении собственного тела. Он утверждает, что бой нужен для того, чтобы почувствовать боль, ощутить жизнь. Сердце, колотящееся в груди, и физическая боль становятся способами почувствовать себя живым. На вопрос о том, как справиться с такой физической интенсивностью, Тайлер отвечает, что необходимо научиться контролировать и использовать эту боль, делая ее своим оружием. В его представлении именно такое освоение боли становится началом настоящей жизни.
Идея контроля собственной жизни через контроль над собственным телом является центральной. Герой, страдающий бессонницей, никак не может с ней справиться, и доктор вместо лечения советует ему сходить на групповые сессии поддержки для людей, страдающих от различных неизлечимых болезней. На этих группах герой начинает чувствовать себя намного лучше, сон возвращается к нему. Что же происходит?
Не зная, что сам герой не болен, участники групп воспринимают его как «своего» и принимают, оказывая поддержку и уделяя внимание. Он становится одним из них, получая то, чего у него до этого не было, – человеческое участие. Когда же ложь раскрывается, бессонница и тревожность возвращаются. До тех пор, пока он не находит «Бойцовский клуб», где снова становится своим, обретая общественное признание.
Одновременно в подвале своего дома он ведет журнал, где записывает все, что касается его физического самочувствия, включая боль и дискомфорт. Такие записи становятся частью его странного ритуала самотерапии. Это действие символизирует его стремление к контролю над собой и поиску истинной самоидентичности через самонаблюдение. Такой акт вписывается в тематику фильма, подчеркивая тему потери личности и стремление к настоящей жизни в условиях современного общества.
Ведь тело – это тот «друг», который остается
