Ты как вино – с годами только лучше - Роджер Розенблатт
В качестве примера возьму преданность, которую ставят выше других благородных качеств и считают образцом морали, но которой, насколько я могу судить, невозможно добиться.
Все мы рано или поздно предадим друг друга: неважно, будет это мелкая подлянка или серьезное предательство. Причем в этом не всегда кроется злой умысел – просто верность идет вразрез с человеческой природой. «В опасности меня ты вовлекаешь»[12], – говорит благородный Брут Кассию, подтолкнувшему его на государственную измену изза зависти. Я никогда не забуду, как в 1972 во время президентских выборов в США вскрылись подробности шоковой терапии кандидата в вице-президенты Томаса Иглтона. Джордж Макговерн тогда поклялся, что останется верен ему. «Он может рассчитывать на меня на все тысячу процентов», – такую фразу Макговерн произнес незадолго до того, как заставил Иглтона подать в отставку[13].
Человек подсознательно считает, что банк со словом «лояльность» в названии потеряет все его деньги. Чаще всего даже намек на преданность говорит о приближающемся предательстве. Потребность в демонстрации – вот один из недостатков верности. Если дружбу можно сохранить и без лишнего внимания со стороны, то о своей надежности нужно напоминать постоянно – а это убивает всю искренность. Кроме того, преданность должна быть безусловной: вам придется встать на сторону того, кому вы клялись в верности, даже если позиция этого человека или организации вас не устраивает. После такого любой рано или поздно задумается об измене.
Итак, вот кто рискует стать предателем:
1. Кто жалуется направо и налево, что его недооценивают. Покушения на Цезаря могло и не случиться, будь он чуть снисходительнее к Кассию.
2. Кто думает, что недостоин занимать свою должность (не имеет значения, высокий это пост или низкий), и боится, как бы его не раскрыли.
3. Кто ведет новостную колонку в газете.
4. Или хочет начать вести.
5. Кто тратит кучу времени в люксовом автосалоне «мерседес» и подолгу разглядывает туристические брошюры.
6. У кого в имени есть гласная.
7. Да кто угодно.
Даже если принять тот факт, что преданность – этакий стандарт благородства, то все равно дико ожидать ее от людей: мы слабы перед собственными страхами и принципами, нас переполняют неуверенность в себе, оппортунизм и амбиции. Истинная преданность настолько недостижима, что без предательств жизнь начинает казаться нам менее интересной (вспомните Джона Дина и Никсона[14]; Дэвида Стокмана и Рейгана[15]; Иуду и Иисуса). Конечно, были и те, кто прославился своей верностью, но большинство этих личностей так перегнули палку, что их благородные мотивы быстро сменились позором, глупостью и даже беззаконием. Роуз Мэри Вудс вошла в историю, сидя за диктофоном начальника[16]. Хьюберт Хамфри проиграл президентскую гонку, потому что оставался верен Линдону Джонсону и его политике в отношении Вьетнама; сильный характер тогда сочли за слабость. Нельзя забыть и жену Одиссея[17].
Но хуже всего, когда организации или государства стремятся навязать людям преданность, твердя о национальных интересах (к слову, с помощью этой манипуляции Кеннеди заставил журналистов молчать) или вовсе требуя присягнуть на верность. В самый разгар маккартизма[18] аспирантов, претендующих на государственный грант, обязали подписывать присягу на верность. Декан Гарварда в попытке защитить подобное нововведение сравнил его с почтовыми марками: мол, студенты облизывают и приклеивают их на письма перед отправкой документов в университет, и это ни на что не влияет; подпись присяги – такая же формальность. Во время заседания кафедры великий итальянский ученый Ренато Поджиоли встал и ответил декану: «Господин декан, я родом из фашистской Италии, и вот что я вам скажу: сегодня вы лижете марки, а завтра будете лизать кое-что другое».
Закрепим правило: придерживайтесь морали, но не становитесь фанатиками. Достаточно того, что вы стремитесь быть лучше. А если совершите ошибку, то чувство вины поможет в будущем не сойти с правильного пути. Прав был Оден[19], когда начал свое стихотворение Lullaby с таких строк: «Голову склони, любовь моя, / Чтобы заснуть в руках моих предателя…». Эх, люди.
16. Не меняйте сторону
В баскетболе для большей эффективности игроки часто тренируют так называемую смену сторон. Например, баскетболист-правша будет играть лучше, если научится вести и подавать левой рукой или поворачиваться через левое плечо. Однако то, что применяется в баскетболе, вне игрового поля не поможет. Если будете работать над слабой стороной, то станете еще слабее. С другой стороны, если вы сделаете ставку на то, в чем уже сильны, то люди и вовсе не заметят ваших недостатков. Можете мне не верить. Все равно вас уже не отговорить от курсов вокала.
Чаще всего это правило нарушают те, кто просто не может определиться. Но бывает и так, что человек хорош в своем деле и знает это, а общество навязывает ему свои бредовые идеи, предлагая попробовать что-то новое. Подобные попытки заканчиваются плачевно. Наглядный пример – актер и комик Билл Мюррей. Когда Мюррей выкладывается на полную, что он делает практически всегда, то смешнее актера в Америке не найти. Он знает, когда надо быть нарочито серьезным, в своей игре не впадает в крайности и безупречно справляется с образом до чудного уверенного в себе круглого невежды, в которого при всем при этом нельзя не влюбиться.
Важнее всего то, что Мюррей – великий комик. В свое время критики не были готовы хвалить актера за умение использовать свой талант по назначению: они ждали от него более «серьезных», «глубоких» и «трогательных» ролей. Сначала Мюррея подвела чуйка, а потом и критики стали закрывать глаза на его провалы в драматических фильмах. Билл и по сей день продолжает играть неподходящих ему персонажей, вроде богатого бизнесмена в «Академии Рашмор» или получившегося чересчур смешным хитреца в невероятно унылом «Острие бритвы» по роману Сомерсета Моэма. Мюррей думает, что развивает свои актерские навыки, но на самом деле просто теряет время.
А теперь рассмотрим случай Майкла Джордана. Его не прессовали критики, и решение на год уйти из Chicago Bulls[20] в бейсбольную команду Chicago White Sox он принял самостоятельно. Если Джордану понравился этот бессмысленный переход из баскетбола в бейсбол, то флаг ему в руки. Скажу больше, я как фанат «Нью-Йорк Никс»[21] буду только рад, если Майкл еще на год уйдет в гольф, потом в теннис, потом в ботанику – словом, куда угодно, лишь бы не видеть его больше в Madison Square Garden[22]. Кроме
