Ты как вино – с годами только лучше - Роджер Розенблатт
20. …а одиночество лучше яиц бенедикт
Бывает так, что друзья отдаляются от вас. Тогда в попытке компенсировать их отсутствие и хоть как-то улучшить себе жизнь вы обзваниваете кучу непонятных знакомых, с которыми толком никогда не общались, и договариваетесь с ними о совместных бранчах. Проще говоря, пытаетесь наладить связь с людьми, без которых вам и так прекрасно жилось. И стоит только условиться о встрече («Бранч! В полдень! Супер!»), как приходит осознание, насколько ваша задумка обречена: вы еще ни с кем не встретились, а уже проигрываете в голове предстоящие унылые мгновения («Яйца бенедикт! Не помню, когда в последний раз ел их!»)
Избежать таких страданий легко: просто уясните, что на самом деле проводить время в одиночестве, каким бы тоскливым оно вам ни казалось, намного приятнее, чем с большинством людей («Бельгийские вафли! Как думаете, они правда из Бельгии? Хахаха!»).
21. Правила совместимости между мужчинами и женщинами
1. Она права.
2. Он действительно ни о чем не думает. Я серьезно.
22. Бегите, если человек произнес хотя бы одно из этих сочетаний
«…единство и гармония»
«…любовь, единство и гармония»
«…человечность»
«…человеческая природа»
«…человеческая натура»
23. Никогда не упускайте шанс ничего не делать
Никаких бессмысленных щедростей. Никаких лишних звонков. Никаких незаслуженных комплиментов. Никакой мести. Никакого фанатичного стремления понравиться другим. Никакого… Мне продолжать?
24. Не задевайте нос Сирано
В «Сирано де Бержерак»[23] мне особенно нравится сцена, в которой неизвестный нахал насмехается над огромным носом Сирано в попытке унизить главного героя пьесы. Последний сначала терпеливо выслушивает банальные и жалкие насмешки наглеца, а потом, вместо того чтобы пронзить хама шпагой, как он обычно поступает, делает шаг вперед и сам начинает глумиться над своим носом: да так, что каждая шутка получается смешнее и блистательнее другой. Казалось бы, такие издевки должны были еще сильнее унизить главного героя. Но на самом деле они помогли ему высмеять недалекого обидчика, буквально разбив его в пух и прах. В результате ответ Сирано вышел удачнее всех нападок его оппонента вместе взятых.
Невежа из пьесы был не просто хронически глуп: он допустил серьезную ошибку, перейдя на личности. Люди поступают так все время. Все потому, что личные оскорбления – самая простая и очевидная форма травли. Вспомните детство, когда изгоев на школьной площадке обзывали толстяками или тупицами. Загвоздка в том, что от таких нападок почти нет вреда, и забываются они быстро. Их можно сравнить с руганью пьяницы из проезжающей мимо машины. Хотя беру свои слова обратно: в этом случае пьяница вредит только себе.
Хотите кого-то унизить – критикуйте идеи или мнение человека, а не его самого. Делайте это отстраненно, без особого энтузиазма. Будьте честны: не переиначивайте посыл оппонента, вырывая его слова из контекста или внушая ему ложную дилемму[24]. Немного благородства не помешает – даже если за вашим великодушием будет скрываться издевка. Не забывайте: критик тоже находится под прицелом. Вы же хотите выглядеть в глазах общественности доблестным человеком, выступающим против мерзавца, а не наоборот.
Писатели – вот кто никак не может усвоить, что нужно критиковать по делу, а не переходить на личности. Собственно, можете брать с них пример, как не стоит ругать человека. И как не стоит жить. Я только начал абзац, а среди писателей уже назрел очередной и, как водится, бессмысленный конфликт. Сначала Джон Ирвинг заявил, что работы Томаса Вулфа[25] скучные. В ответ Томас назвал Ирвинга никчемным прозаиком, наряду с Норманом Мейлером[26] и Джоном Апдайком[27], которые также ранее нелестно высказывались в сторону Вулфа. (Где-то я это уже видел…) Трумен Капоте говорил, что Джек Керуак «не пишет книги, а просто набирает текст на машинке». Гор Видал отзывался о Капоте так: «Он превратил ложь в искусство. Второсортное искусство». «Меня не хватает и на десять страниц Стейнбека – начинает тошнить», – сказал однажды писатель Джеймс Гулд Коззенс. Кажется, у кого-то в душе созрели гроздья зависти.
Джазовые музыканты с трепетом отзываются друг о друге; с актерами – та же история. И только писатели вечно собачатся, хотя их стычки за пределами литературной среды никому не интересны и на мнение общества о конкретном писателе никак не влияют.
Взгляните, с какой душой Г. Л. Менкен[28] отозвался о Генри Джеймсе[29]: «Он не просто идиот – он бостонский идиот. Хуже и не придумаешь». А как мило Уильям Аллен Уайт[30] описал Менкена: «Эта свинья вечно прячет глазенки в пол, любит уткнуться рылом в грязь, не знает жизни за пределами свинарника, визжит, только если его ударить, и иногда открывает свой клыкастый и уродливый свиной рот, чтобы громко сетовать на известь в подстилочном навозе, который раскидали по хлеву». Слабый нападает на сильного, а сильный нападает на слабого.
Писатель, который тратит время на выпады против своих коллег, отвлекается от создания действительно достойных работ – вот в чем главная проблема оскорблений как отдельного жанра. Настоящая литература должна воодушевлять людей, наполнять их силой и по возможности дарить им счастье. В текстах с деструктивной критикой авторы переходят на личности и оскорбляют жертву; такая литература разрушает все, к чему прикасается, потому что ее единственная цель – задеть чей-то нос.
Нападки по своей сути не могут быть ни справедливыми, ни основательными; зачастую они просто лишены логики. Маколей[31] писал: «Чем больше я читаю Сократа, тем меньше задаюсь вопросом, почему его отравили». Это высказывание было бы уместно, если бы Сократ (которого мы знаем только со слов Платона) оставил после себя хоть какие-то письменные работы. Чарльз Кингсли[32] называл Шелли[33] «сальным вегетарианцем» – прозвище интересное, но вряд ли оно имело хоть что-то общее с писателем.
К тому же подобные выходки дают критикующему иллюзию победы. Друзья обязательно поздравят его с удавшейся подлостью, ведь они вдоволь развлеклись: один писатель унижен, а другой выставил себя последним болваном.
Любая неприязнь на самом деле личная: ваша задача в том, чтобы окружающие об этом догадались. Когда кто-то из зрительного зала кинул яблоко в актера, исполняющего роль Сэра Люциуса О'Триггера в комедии
