Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин
И, конечно, болотные огоньки. Маленькие блуждающие комочки света, неторопливо кружащиеся в полуметре над землей, появляющиеся порой в самых неожиданных местах. Неприметные, не в пример кричащим вывескам и громогласным зазывалам, они цепляли внимание своей потусторонней таинственностью, обещая нечто странное даже по местным меркам. Огоньки не были прерогативой «Веселого двора», встречаясь под Дождем повсеместно – где-то чаще, где-то реже. Огонек мог кружиться посреди оживленной улицы, мог прятаться в чьем-нибудь сейфе, а один мой неблизкий знакомый даже обнаружил такой в чашке с кофе. Заслуженно пользуясь дурной славой, привлекали они немногих, но тех, кто все же решил поймать светлячка, ожидала неизменно захватывающая, пусть и редко когда безопасная прогулка.
Мне предстояло повторить путь Фрэнка, чем точнее – тем лучше, и потому я еще раз проанализировал события этой ночи. Маршрут «обычного клерка» проходил исключительно по местам, пользующимся под Дождем весьма определенной славой: от каждого из них случайному человеку лучше было держаться подальше. Из множества точек для входа он выбрал продуваемые всеми ветрами Каналы, где из-за неизвестного смещения есть немаленький шанс после перехода обнаружить себя в темной воде рядом с щупальцами их обитателей. Из всех лавок и магазинчиков города он заявился именно в офис к Виккерсу, опасному теневому дельцу; заявился, только чтобы купить невыносимо банальный набор предметов. И, наконец, он решил посетить «Веселый двор»…
Налицо была закономерность, закрывать глаза на которую, при всей ее абсурдности, не стоило. Я еще раз огляделся по сторонам. Учитывая интересы Фрэнка, не было никакого смысла искать его в каком-нибудь рядовом баре «У крошки Лу». Любое местное заведение было для него неподходящим местом, но из всех неподходящих он, судя по всему, предпочитает выбирать наихудшие. Я вздохнул, поправил кобуру и направился к маячившему в ближайшем переулке блуждающему огоньку…
* * *
Не в пример ярко освещенным площадям и улицам, переулки «Веселого двора», пронизывающие весь квартал артериями едва освещенной темноты, были местом куда более мрачным. Не то чтобы здесь было намного опаснее, просто опасность проступала явственней. Тут жили те, кто решил, по своей ли воле или по случаю, навсегда поселиться на «Веселом дворе».
Стены ветхих, подпирающих друг друга домишек в изобилии покрывали колонии флюоресцирующих грибов, чье мертвенно-бледное свечение едва освещало узкую мостовую. Тут и там копошились неясные тени, в наполненных чернотой окнах поблескивали красным не то бережно сохраняемые хозяевами угольки, не то чьи-то глаза. Ощутимо пахло гниющими водорослями, булыжники под ногами были покрыты какой-то чавкающей, расползающейся массой.
Даже слабый свет блуждающего огонька горел здесь неуместно ярко и явно привлекал ненужное внимание. Словно почувствовав угрозу, мой проводник почти перестал петлять и двинулся напрямик, постепенно ускоряясь. Я прибавил шагу и чудом не рухнул навзничь, когда нечто вцепилось в мою штанину чуть повыше ботинка.
Кое-как устояв на ногах и бросив взгляд вниз, я от души выругался – бледная, неприятно тонкая и длинная рука, по локоть торчавшая из подвального окошка, крепко держалась за мои брюки, а во мраке за ней уже маячила вторая. Обе левые. Спустя мгновение каблук свободной ноги опустился на костлявое запястье, раздался треск, сухие пальцы разжались. И вовремя, потому что в провале окна уже появилась третья рука, а за ней и четвертая. Левые.
Подавив крик, я бросился за огоньком, меньше всего желая потерять его за пеленой дождя среди грибных россыпей покосившихся домишек. За спиной послышался громкий треск, что-то не столько проламывалось, сколько прорывалось сквозь гнилые вязкие доски. Я оглянулся на бегу и увидел, как сквозь выгибающуюся стену дома выползает на улицу, бесцельно размахивая многочисленными руками, темное нечто. Пистолет сам собой прыгнул в руку, грохнули один за другим несколько выстрелов. Останавливаться, чтобы прицелиться как следует, я не собирался, да и вообще, вся эта пальба была скорее средством успокоения нервов, чем попыткой действительно повлиять на ситуацию.
Бывают в моей профессии такие ночи, когда ответом на старый добрый вопрос «бить или бежать?» становятся сразу оба варианта.
Огонек впереди, будто испугавшись выстрелов, вдруг запетлял, закружился на месте и юркнул в темное окно неприметного домишки. Едва поравнявшись с ним, я всем телом бросился на закрытую дверь, стараясь не особенно задуматься над тем, что делаю, и спустя наполненное хрустом то ли дерева, то ли костей мгновение оказался внутри. Вовремя – мой проводник уже добрался до верхних ступеней лестницы, ведущей на второй этаж.
Отпихнув со своего пути что-то похожее на неприятно-плотный мешок веток и прелых листьев, я вихрем взлетел наверх. Здесь было чуть светлее – тонкие лучи электрического света просачивались сквозь неплотно заколоченные досками окна, выходящие на сторону, противоположную улице. Огонек покружил возле одного из них и юркнул в щель, пропав из виду. Внизу, у подножья лестницы, недовольно зашелестело, заскрипели ступени. Времени думать не было, и я, разбежавшись, бросился в окно.
Ветхие доски отпустили меня почти равнодушно, а булыжная мостовая приняла почти ласково – во всяком случае, когда первая волна боли прошла и ко мне вернулась способность кое-как соображать, я смог самостоятельно подняться на ноги. Вокруг раскинулась ярко освещенная улица, столпившиеся неподалеку зеваки увлеченно обсуждали мое неожиданное появление, огонька и след простыл. Все еще не совсем придя в себя, я все-таки смог сфокусировать взгляд на вывеске здания напротив: «Кровавый аукцион».
Ну да, куда же еще…
* * *
Безыдейное название сполна отображало безыдейную суть, ни слова не говоря о несколько запутанных правилах. Посетителям этого заведения, желающим полноценно участвовать в торгах, стоило захватить с собой не только кошелек, но и готовность побороться за лот в самом прямом смысле. Помимо обычной, денежной, каждый участник мог сделать «кровавую ставку», обозначая свое желание здесь и сейчас вступить в бой с любым, кто оспорит его право обладать выставленным на торги сокровищем. Что немедленно и делал
