Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин

Впрочем, здесь кровь никогда полностью не вытесняла деньги – перебить «кровавую ставку» можно было и тугим кошельком, достаточно было заплатить в два раза больше предыдущей озвученной цены. От неуемного использования участниками «кровавых ставок» аукцион спасала гибкая система правил, ужесточавшая бои по мере возрастания цены лота, и если дешевую безделицу можно было получить, просто помахав кулаками, то перебить ставку в несколько тысяч монет означало перспективу вступить в смертельную схватку.

Случись у местных воротил побольше влияния, «кровавый аукцион» мог бы превратиться в огромный амфитеатр, где наемники проливали бы кровь на потеху толпе, стараясь заполучить необходимые своим нанимателям сокровища. К счастью, средний уровень выставляемых на торги вещичек был, мягко говоря, невысок, а потому заведение скорее напоминало нечто среднее между лавкой небогатого антиквара и портовым баром с подпольными боями.

Я, прихрамывая, вошел в двери аукционного зала, ничуть не изменившегося со времени моего последнего визита сюда. Просторное помещение с обшарпанными стенами, ряды шатающихся скамеек и маленькая сцена, на которой выставляются лоты.

Сейчас место очередной диковинки занимал мистер Браун собственной персоной, с растерянным видом восседавший на стуле рядом с двумя местными охранниками и конферансье. Вид у него был помятый, но не сказать чтобы слишком, и вообще, он казался скорее удивленным, чем испуганным.

Происходящее не было чем-то необычным – кроме официальных правил аукциона, в этом заведении, как и на всем «Веселом дворе», существовало еще множество негласных правил, а также к ним приравненных желаний и капризов владельцев. Стать лотом на местных аукционах для недотепы вроде Фрэнка было раз плюнуть, и мне даже не хотелось разбираться, совершил ли он действительно какой-то проступок, или его просто обманули и запугали. Главное, что скоро все закончится.

Местный персонал вряд ли бы стал держаться за Брауна до последнего, но я все еще чувствовал себя не очень хорошо после пробежки по переулкам и потому решил не ввязываться в заварушку ради того, чтобы вызволить его немедленно. Пройдя сквозь зал, я сел на скамью поближе к сцене и еще раз осмотрелся.

Распорядитель готовился к началу аукциона, публика вяло изучала лот; лот, в свою очередь, глазел на публику. Проще всего было дождаться начала и поучаствовать в торгах, тем более что никто из потенциальных участников не выглядел толстосумом, да и особенного ажиотажа в зале предсказуемо не наблюдалось.

Торги начались. Фрэнк глупо улыбался со сцены, немногочисленные посетители шутки ради озвучивали свои предложения, не выходившие за рамки ценового диапазона сосиски в тесте. Я заглянул в портмоне и убедился, что такими темпами даже жалких остатков моей наличности хватит, чтобы выкупить десяток Браунов, и еще останется. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то слегка потрескивающим, будто бы воспроизводимым со старой граммофонной пластинки голосом не произнес:

– Тысяча.

Взгляды всех присутствующих мигом сошлись в одной точке. На дальней от входа скамье, которая совершенно точно еще минуту назад пустовала, сейчас восседала прямая, как жердь, с ног до головы закутанная в плащ, но все еще мгновенно узнаваемая фигура. Безымянная, служанка Синезубой Дженни.

Нельзя сказать, чтобы я относился к ней плохо, но сейчас предпочел бы видеть на ее месте средних размеров разъяренного леопарда или, возможно, небольшой смерч. Во-первых, у меня даже близко не было денег, чтобы перебить ее ставку. Во-вторых, заинтересованность в мистере Брауне такой крупной фигуры, как Дженни, определяла его ценность в смысле куда более широком, нежели стоимость на заштатном аукционе, и почти гарантировала дальнейшие сюрпризы.

– Хозяйка просила передать свои извинения и наилучшие пожелания, – снова проскрипела пластинка, и Безымянная склонила голову в легком поклоне.

– Тысяча – раз! – К распорядителю наконец-то вернулся дар речи.

Неожиданно на несколько порядков подорожавший Фрэнк все так же преспокойно сидел на стуле, хотя и перестал наконец улыбаться. Я лихорадочно взвешивал свои шансы. Заявить «кровавую ставку»? Безымянная вряд ли может отступить, даже если захочет. Смогу ли я справиться с одним из лучших агентов Дженни? Как же некстати пришлось это падение, нога все еще плохо сгибается, да и в плече что-то щелкает…

– Тысяча – два!

Нет, в плече щелкало и раньше. Я просто не уверен, что справлюсь. Но не отступать же без боя…

– Я даю больше! – Мощный удар ногой распахнул дверь, и крик ворвался внутрь вместе с двумя сурового вида мужчинами в двубортных пальто и шляпах. И тут знакомые все лица, ребята Виккерса. Предсказуемо и очень плохо.

– Больше тысячи? – растерянно переспросили со сцены.

– Две! – Широколицый крепыш, который явно был в паре за старшего, окинул зал цепким взглядом. Приподнял шляпу, приветствуя Безымянную, по-свойски кивнул мне и уселся на скамью, подтвердив: – Две тысячи.

Начиная с озвученной цены, «кровавая ставка» в этом замечательном заведении означала буквальное пролитие крови.

– Пять тысяч, – проскрипела Безымянная.

Зал погрузился в молчание, на фоне которого были хорошо различимы шаркающие шаги покидающих помещение посетителей, осознавших себя случайными и, в сущности, лишними свидетелями.

Пять тысяч – разрешение на применение оружия.

– Десять!

Ну вот и все, я выбываю из игры. Десять тысяч – это бой, допускающий убийство, а к такому я совершенно не готов. Прости, Фрэнк, каким бы ты ни был славным парнем, сегодня твоя подруга тебя не дождется.

– Кровавая ставка, – громко прохрипела позади меня надтреснутая пластинка.

Я медленно развернулся. Безымянная откинула капюшон плаща за спину, огромные глаза на бледном, словно вырезанном из фарфора лице внимательно изучали возможных противников.

– Кровавая ставка, – глядя себе под ноги, невесело отозвался крепыш, и его напарник повторил эхом:

– Кровавая ставка.

В зале повисло молчание. Я с тоской посмотрел на Фрэнка. Зачем, чего ради тебя понесло под Дождь, растяпа? Что ты искал в городе этой ночью, чего добивался? Уж точно не возможности стать лотом на аукционе для людей и нелюдей, чья заинтересованность вызвана исключительно твоим феноменальным неумением выбирать подходящие для прогулок места. Я безо всякого удовольствия подумал о наполненных экзальтированным смехом Кругах Пропавших в особняке Дженни и о вечной нехватке новых компонентов для перегонных кубов и бочек Виккерса. Избежать десятка опасностей и в итоге закончить так?

Неожиданно для самого себя я обнаружил, что медленно тяну руку вверх, одновременно пытаясь припомнить, сколько патронов осталось в магазине пистолета…

Поймавший мой взгляд Фрэнк внезапно подмигнул мне. Удивиться я не успел.

В разыгрываемой драматической сцене мистеру Брауну, по всеобщему мнению, отводилась роль скорее декорации, чем актера, а потому никто не успел отреагировать должным образом, когда он стремительно вышел на передний план.

Тяжело спрыгнув со сцены, человек в