Рассказы 35. Главное – включи солнце - Артур Файзуллин

Короткий путь лежал через темные переулки Путаницы – района, чье название сполна отражает его суть. Если вы тут второй раз, то лучше бы вам найти проводника. Если вы тут впервые, то лучше бы вам держаться от любого, кто назовет себя проводником, подальше.

На этот раз изменчивое пространство оказалось хорошо освещенным электрическими фонарями широким проспектом, со жмущимися к стенам домов узкими тротуарами. Я осмотрелся по сторонам и вышел на абсолютно пустую проезжую часть. Впереди мелькали желтыми огнями светофоры далекого перекрестка, потоки воды с шелестом исчезали в отверстиях дренажных решеток, размытыми яркими пятнами отражались в лужах фонари.

Дождь не утихал. Редкие в этот час прохожие могли быть с равным успехом и настоящими людьми, и частью Путаницы, но выяснять степень их реальности не было никакого желания. Я запахнул плащ поплотнее и неторопливо зашагал в сторону лавки Виккерса, почти наслаждаясь прогулкой.

Когда начинает идти дождь, люди разбегаются. Не буквально, конечно, он все-таки не кислотный, но стараются как можно быстрее оказаться в «сухих» районах. Город спроектирован так, что большая его часть находится в зоне, где дождь проходит, как проходят все обычные дожди: покапает час, два, может быть день, но после закончится, и главное – сколько под ним ни гуляй, хоть с зонтом, хоть без, под Дождь не попадешь. Для этого нужно выбирать особенные места. Каналы, Бумаги, Окраина, еще несколько не таких известных. Если непогода застала тебя там – будь готов прогуляться по другому миру.

Казалось, успокаивающий шелест капель заполнил собой весь мир и можно вечно идти так, оставляя за спиной квартал за кварталом, растворяясь в холодных потоках льющейся с неба воды.

Этот мир не так уж сильно отличается от нашего – огонь горит, вода течет, физические законы, постольку поскольку, соблюдаются. Однако есть еще множество частностей, и вот тут-то Дождь преподносит непосвященным немало сюрпризов. Изучать (зачастую с риском для жизни) новые закономерности охотников не много, вот и не рвутся люди под Дождь. Тем более что выйти из-под него просто по собственному желанию не получится – нужно опять-таки находиться в переходном районе, когда там, в привычном мире, пройдет и закончится дождь. К слову о районах – география у города под Дождем своя и совпадает с нашей только в местах перехода. Остальное пространство полностью принадлежит этому миру, и Дождь здесь не кончается никогда.

Я прошел нерегулируемый перекресток. Огни светофоров тревожно мигали, словно предупреждая о чем-то, но это чувство пропало, стоило оставить их позади.

Этот город населен, но я так и не смог разобраться, было ли в нем коренное население или каждый, кто когда-либо оказывался на вечно мокрых улицах, прибыл сюда из какого-то другого мира. Не то чтобы меня это всерьез интересовало, всегда находились дела поважнее. Что я точно знаю, так это то, что Дождь меняет людей. Превращает во что-то другое, перестраивает под себя. Те, кто задерживается здесь надолго, приобретают весьма странные черты, причем закономерности изменений проследить трудно. Одно можно сказать наверняка – они становятся более приспособленными к местным условиям и менее человечными. Я уверен, что Дженни, до того как поселилась в особняке на Холмах, была человеком.

Поэтому я стараюсь не задерживаться здесь дольше, чем того требует работа.

Эта немудреная мысль пронзила мозг электрическим разрядом, заставив застыть на месте и начать озираться по сторонам. Сколько же я шел по этому приглашающе прямому и явно повторяющемуся проспекту? Ноги, во всяком случае, промокли насквозь. Отгоняя нехорошие предчувствия, я бросился к ближайшему переулку и с облегчением обнаружил, что прошел всего лишь на квартал дальше, чем нужно. На этот раз Путаница была удивительно безобидна, но возвращаться я все же предпочел параллельными улочками.

* * *

Заведение Виккерса встретило меня своей обычной вывеской: неприветливой, хмурой и очень подозрительной. В привычном понимании это была не столько вывеска, сколько рожи двух мордоворотов, стоящих у неприметной, в общем-то, двери. Двери, которую под Дождем знал каждый, кому не хватало для счастья чего-то особенного, вроде хвоста утконоса или байки о двенадцати моллюсках. Тех самых.

Двое у дверей заметили меня издалека и мерили взглядами достаточно долго, чтобы не только сообразить, кто я, но и прикинуть, какого размера (исключительно при необходимости) понадобятся бетонные башмаки. Все-таки хорошо иметь некоторую известность под Дождем – когда тебя кидают в придорожную канаву зная твое имя, чувствуешь себя несколько лучше. Но это дело прошлое, и хотя вежливость не входила в список достоинств местных охранников, моей нынешней репутации все-таки хватило на пару приветственных кивков. Я так же сдержанно выразил свое почтение уважаемым господам и наконец-то скрылся от их тяжелых взглядов за дверью.

Офис Виккерса можно было назвать респектабельным безо всяких оговорок. Изящные газовые фонари наполняли воздух теплом, мебель темного дерева подкупала тяжеловесной основательностью, дверные ручки сверкали начищенной медью. Во всем легкий налет роскоши и очевидная расположенность к клиенту, тем более заметная из-за контраста со встречей у дверей.

Косясь на развешенные тут и там картины, в которых преобладал фиолетовый цвет, я прошел по короткому коридору в приемную и обнаружил отсутствие секретарши. Что ж, это только облегчало дело. Вежливый стук в дверь – и вот я уже в одном из главных нервных узлов города под Дождем.

Виккерс сидел в своем любимом кожаном кресле, поскрипывающем под его немалым весом. Туго обтянутая белой сорочкой фигура располневшего тяжелоатлета, неизменная сигара в толстых пальцах и выражение лица, говорящее всем и каждому: «У меня все настолько под контролем, что это даже скучно».

– Привет, Джеки. Ничуть не удивлен, что ты зашел. Выпьешь?

– Благодарю. Пожалуй, не сегодня.

Я отказался, памятуя о пристрастии Виккерса каждый день пробовать новую выпивку. Поймите меня правильно, поначалу все было отлично, в крайнем случае вы могли нарваться на нелюбимую вами марку вина или на что-нибудь, изготовители чего всерьез считают гремучих змей отличным ингредиентом. Но со временем перечень обычных напитков подошел в концу, и в ход пошли асбест со спиртом, перебродившая слюна кролика и прочие удивительные жидкости, которые объединяло только наличие в них алкоголя.

– Очень зря.

«Продавец необходимого» потянулся к стоящему на столе графину, наполненному мутной бурой жидкостью, подозрительно побулькивающей без видимой причины. Налив полный бокал и кинув в него пару сразу же треснувших кубиков льда, он с видимым удовольствием отхлебнул. Чтобы не поморщиться, мне понадобилось титаническое напряжение мышц.

– Дай-ка угадаю, ты здесь вовсе не для того, чтобы что-нибудь купить. Нет, ты пришел сюда красть мое время и