Океан звука: Эмбиентный звук и радикальное слушание в эпоху коммуникации - Дэвид Туп
21 сентября. Я поговорил с Future Sound of London в их студии на северо-западе Лондона. Мы обсуждали трек под названием «Dead Skin Cells» с их альбома Lifeforms: гигантские увеличения под микроскопом пылевых клещей, вероятность того, что новые организмы зарождаются в пыльных кучах отшелушившейся кожи. «То, что мы называем эмбиентом, истолковали неверно, — говорит мне Гэри, разговорчивая половина FSOL, пока Брайан, его молчаливый напарник, меряет шагами комнату, — потому что это преподносится как "надень скафандр — я странный, потому что я из космоса". Меня это не интересует. Мне кажется, что вот это…» (поднимает брови, указывая на планету Земля) «…странное место. И наша музыка, как мне кажется, представляет собой странный взгляд на это пространство здесь и сейчас. Это скорее переоценка себя в собственном пространстве, а не эскапизм».
Первым треком Дэвида Морли для стремительно развивающегося лейбла Apollo Ренаата Вандепапелира стала потрескивающая пластинка с синим яблоком под названием «Evolution» — из тех редких релизов, обладанием которыми можно гордиться. Дэвид, светловолосый британец, по собственному признанию, страдающий от излишней нервозности, на одной из сторон этой виниловой пластинки вывел детский лепет на такую высокую громкость, что Ренаат запротестовал. «Так и задумывалось, чтобы это немного напрягало, — признается он. — В этом еще одна проблема с эмбиентом на данный момент. Его всегда считают мягким, сентиментальным, гладким — мне это тоже нравится, но я считаю, что он может быть и напряженным. Само слово "эмбиент" означает лишь то, что вас окружает и как-то на вас влияет». Так люди заговорили о дарк-эмбиенте, а затем и об изоляционизме — в противовес благостной немецкой электронике, яркими представителями которой были Ральф Хильденбойтель и Оливер Либ на лейбле Свена Фэта Recycle Or Die.
сети
Для Higher Intelligence Agency главным было запустить хоть какое-то движение в Бирмингеме. В мае 1992 года они открыли свой клуб Oscillate. «Первые вечеринки Oscillate проходили над пабом, — рассказывает Дейв Уилз, — единственное место, которое мы смогли найти достаточно дешево, чтобы вообще что-то устроить. Знаете, все ведь сидели без работы, на пособиях. На первую вечеринку, насколько помню, пришли два человека. Никого это не интересовало. Точнее, человек двадцать там было. Все было так непредсказуемо». Затем они перенесли клуб на пятницу. Там выступали Ultramarine. Миксмастер Моррис отыграл эмбиент-сет (чуть не погибнув при этом от удара током из-за звуковых скульптур Джони Истерби), а затем Orbital — один из немногих техно-проектов, сумевших успешно совершить прыжок из студийной технократии на рок-фестивали под открытым небом, — отыграли разовый концерт, чтобы проверить решимость постиндустриального Бирмингема компьютерной эры. Клуб был забит до отказа. К тому времени HIA уже связались с бирмингемским лейблом Beyond, которым руководил Майк Барнетт. «Это еще одна странная история», — говорит Бобби. Смирившись с ролью одиноких первопроходцев своего собственного гибридного жанра, они вдруг услышали о запуске лейбла в их же городе, причем созданного специально под эмбиент-даб. На его лице до сих пор отражается изумление от нелепости всего этого: «Мы просто поверить не могли».
А в Лондоне были Spacetime и Telepathic Fish. Вечеринки Spacetime, проходившие в 1990–1991 годах на складе на Кейбл-стрит в лондонском Ист-Энде, организовывали техно/эмбиент-музыкант Джона Шарп и дизайнер голографической одежды Ричард Шарп. Оба они сейчас живут в Сан-Франциско, где Джона руководит лейблом Reflective Records. «Они были по-настоящему экспериментальными, — говорит Джона. — У нас Моррис играл всю ночь напролет. Смысл музыки заключался в том, чтобы люди приходили и разговаривали. Это позволяло ему пробовать самые разные вещи. Я сам часто выступал там вживую. Люди сидели по углам, бренча на клавишных. Вся эта голографическая тема неразрывно связана с тем, что я делал. Ричард — изобретатель: он придумал эту ткань и с головой ушел в визуальное искусство. Мы украшали всю комнату голографической фольгой. Посередине стоял фонтан, у нас была огромная чаша с водяными черепахами и чаша с пуншем. Входным билетом служила бутылка вина. Максимум человек двести, и было очень весело. Хорошие разговоры — а это было важно. Вместо того чтобы уходить в себя в собственном мирке, люди активно общались. Думаю, многие познакомились именно на этих вечеринках. Именно благодаря им я осознал возможности чилаут-пространства. Подобная атмосфера внутри большого рейва тогда только зарождалась. Кажется, Алекс Паттерсон уже играл в Land of Oz, но я об этом не знал. Для меня эмбиент-комната или чилаут была платформой для живой музыки. Диджеинг меня никогда не интересовал. Диджей был просто тем, кто заполнял паузу, если клавишные выходили из строя. Моррис всегда играл вживую. У него был компьютер и маленькая драм-машина». После пяти таких мероприятий диджейский пульт занял Mr C из The Shamen. «Он устроил там полный разнос, — смеется Джона. — Из-за этого Spacetime вышвырнули из здания. Арендодатель выставил нас всех на улицу. Люди сидели даже на крыше. Это было безумие». Telepathic Fish вырос из аналогичных истоков — из небольшой тусовки в сквоте в набирающее популярность публичное мероприятие с собственным фэнзином Mind Food. «Это как находиться у кого-то в гостиной», — сказал мне в октябре 1993 года Мэтт Блэк по прозвищу Macpunk из Hex/Coldcut, пока мы наблюдали, как кто-то лавирует с подносом еды и напитков между неподвижными телами, собаками на поводках и двойными детскими колясками. В тот раз Telepathic Fish проходил в брикстонском арт-центре Cooltan с полудня до десяти вечера в воскресенье. За низким столиком, примостившимся в углу главного зала, можно было купить индийский чай и булочки с сыром (последние сооружались прямо на месте с помощью швейцарского армейского ножа). Все это выглядело точь-в-точь как арт-лаборатория 1960-х годов: пузырьковые светильники, компьютерная графика, надувные декорации, спящие люди, дрон-музыка, эстетика сквота.
Первым моим глупым поступком было сесть на матрас, который до этого месяц мок под дождем. Целых полчаса лишь профессиональный интерес удерживал меня от того, чтобы с воплями не умчаться оттуда, высекая искры, но затем я расслабился. Нет, все в порядке. Это эмбиент 1990-х — ретро-будущее 1960-х, 70-х и 80-х, завернутое в обертку слишком открытую, свободную и небрежную, чтобы быть чем-то иным, кроме проявления искренней преданности делу и энтузиазма. Telepathic Fish основала группа студентов-художников и компьютерных гиков — Марио Трейси-Аджера, Кевин Фоукс и Давид
