Рид. Операция "Пандора" - Виктория Симакова
— Ваши решили, что следы от подавителей не лучшее украшение для невесты. Да и к тому же эта гадость медленно выходит из организма. Вдруг кого перепачкала бы. — Я не могла удержаться. Огонь, что вспыхнул в глазах Дениса, был просто фееричным. Столько энергии удивления, немного растерянности и капелька злости промелькнули на мужественном лице.
Мне же самой необходимо было держать маску полного равнодушия. Уж не знаю насколько это удалось, но голос у меня точно был безжизненным. За столько месяцев и я чему-то новому научилась. По реакции подставного мужа сложно было сказать, действительно ли он не знал, что в меня тоннами вливали подавитель магии, или он просто хочет изучить меня и мои эмоции.
В первое верится с трудом. Холковский не простой безопасник, а потому допуск к отчетам по моему пребыванию у них у него точно должен быть. А вот второе может быть. Надавит на больное и начнет искать ниточки для моего контроля.
Возможно, он думает, что я должна быть ему безмерно благодарна за то, что он вытащил меня из заточения, пусть и таким странным способом как женитьба. Это отличный способ взрастить во мне чувство вины и долга, заставить привязаться к нему, чтобы потом он удачно смог использовать мои слабости в своих целях.
Все мои тревоги и подозрения воспитаны с детства. К сожалению, или к счастью, это было неизбежно, учитывая как жестко в нашей семье относились к образованию наследников. В противопоставлении я всегда вспоминаю своего погибшего друга, Луку. Несмотря на то, что семейство Лукиани, так же, как и Роговы, относились к аристократическому роду, итальянцы были куда более демократичнее в плане воспитания и обучения.
В детстве мне казалось, что это из-за солнца. Его на Сицилии было так много, что просто невозможно было долго ходить угрюмым и недовольным. Лукиани предпочитали жить преимущественно в мире людей, а потому большее время года проводили либо на вилле «Солнечная Долина», где мы с Лукой оставались практически без присмотра, либо в римском палаццо. И это было невероятное приключение. Развалины старинных античных городов, наполненные атмосферой Древнего мира и забытых легенд об этрусках, тенистые рощи, невысокие холмы и склоны, голубое бескрайнее небо и безбрежное море, в котором можно было купаться хоть до посинения, — все это было в нашем полном распоряжении. Когда же надоедало плавать у берега, всегда можно было выйти в открытое море на яхте. Там нас весело встречали дельфины, чьи темные спины мы с Лукой умудрялись заметить первыми. Но море, как и любая природная стихия, не терпит слабаков и неумех. На пути яхты иногда встречались самые настоящие водовороты. Это, конечно, не Сцилла и Харибда, между которыми странствовал Одиссей, но потрепать борта яхты они могли весьма знатно.
До недавнего времени я обожала море. Теперь я его боюсь. Вернее, не его, а своей реакции на большие водные пространства. И дело не только в том, что во время свадебного путешествия я чуть было не утонула, а в том, что потом делала Тереза.
Эта гадина все же нашла мое слабое место: вода. Психологическая травма после покушения, такое случается. Но если лекари и врачи стараются нивелировать последствия подобных травмирующих событий, то Тереза сделала все, чтобы страх и паника от большого количества воды усилились.
Я даже не смогла принять вчера ванну. Лишь только вода наполнила наполовину белоснежную ванну, как сердце устроило дикий танец аборигенов, но прям у меня в грудной клетке: в ушах зазвучали там-тамы, а по спине побежал ледяной пот.
Трясущейся рукой мне удалось вытащить затычку в ванной. Благо была цепочка и не нужно было опускать руку прямиком в воду. Иначе я не представляю, как бы я справилась. Звать на помощь Дениса не входило в мои планы. Безопасники четко дали понять, что ждут от меня решительных действий, а потому выглядеть слабой пред ними я не собиралась. Для того, что я намереваюсь провернуть, я должна казаться сильной и уверенной в себе, чтобы они даже не думали о том, что я могу проиграть.
Душ — это, конечно, хорошо. Но море — моя давняя мечта. И я верну ее. А после отплачу Терезе. Ведь за время пребывания у безопасников не только она меня изучала, но и я ее. У каждого есть слабые стороны, нужно только уметь их разглядеть. Я умела. Жизнь научила.
Думаю, эта способность тоже отчасти взращена во мне с детства. Старшие Роговы тратили не малые средства на занятия у лучших профайлеров и специалистов по переговорам, чтобы научить видеть то, что люди ил маги пытаются скрыть. Думаю, моя мама представляла мой примерный магический потенциал, резерв, которым я обладала. И поэтому вектор моего обучения изменился. Не зря же она пару раз брала меня к себе на работу в лабораторную Лукиани.
Она и Паоло, отец Луки, изучали не только проблему уменьшения магии у потомков чистокровных семей, но и вопрос расширения потенциала у магов, а также возможную передачу силы от одного мага другому. О Прометее я узнала, учась на одном из последних курсов, чуть более десяти лет назад. Это произошло сразу после того, как мама попыталась захватить власть в Коллегии девяти магов Европы.
Тогда я не хотела вставать во главе Приспешников Ужасной Анны, как назвали маму обозреватели, и тогда погиб мой лучший друг Лука Лукиани. Полгода назад я помогла отцу вызволить маму из лечебницы Лукреции, а после раскрыла вместе со студентами заговор гвардейцев. И тогда погиб Егор Березкин. Маг, за которого я мечтала когда-то выйти замуж, но не получилось. У меня тогда много что не получилось.
Зато теперь я жена агента безопасника Дениса Холковского и собираюсь объединить мир магии в борьбе с Отступниками, теми, кто стал союзничать с людьми, чтобы разорвать границы Бездны между нашими мирами.
«А ведь мама, наверняка, изучала еще и ее. Интересно, и какая она, Бездна?»
Глава 5
Завтрак
Гости из будущего — Игры
Весь завтрак Денис не сводил взгляда с Риджины, надеясь лучше узнать ту, с кем он связал себя узами брака. Новая информация о ней прибавлялась по каплям. Вот она цепко охватила
