Протокол «Изнанка» - Виктор Корд

Луч прошел в метре от кабины, срезав антенну.

Второй луч ударил в левый борт ведомого конвертоплана.

Взрыв.

Машину, набитую «Куклами», разорвало пополам. Горящие обломки и тела посыпались вниз, на крыши элитных особняков.

— Минус один! — констатировал я холодно. — Не сбавлять скорость! Идем на таран!

— Ты псих! — Шкипер выжимал из движков всё.

— Я хирург! Чтобы вскрыть нарыв, нужно проткнуть кожу! Бей в купол!

Мы неслись прямо на сияющую сферу защиты.

За секунду до столкновения я выхватил ампулу с «Амброзией».

— Легион! Твой выход!

Монстр понял без слов.

Он разбил стекло иллюминатора кулаком.

Высунул руку наружу.

В его когте, заряженном «Слезой Пустоты» (кислотой Химеры), пульсировала серая смерть.

Он выпустил струю яда прямо по курсу.

Серая жижа ударила в золотой щит.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Реакция была мгновенной. Антимагия прожгла дыру в защите. Золотое сияние померкло, пошло трещинами.

— В ДЫРУ! — заорал я.

«Ласточка» нырнула в прореху, задевая брюхом края магического разлома. Щиты корабля заискрили, но выдержали.

Остальные три борта прошли следом.

Мы были внутри периметра.

Прямо над главной площадью Цитадели.

— Десант! — скомандовал я.

Люк грузового отсека открылся.

Ветер ворвался внутрь, срывая шлемы.

Внизу, на белом мраморе площади, суетились фигурки в белом. Гвардия Гильдии. Они разворачивали турели, но было поздно.

Мы падали им на головы.

— ПОШЛИ!

Первым прыгнул Легион. Без парашюта.

Он приземлился в центре строя гвардейцев, как метеорит. Ударная волна раскидала людей в экзоскелетах, как кегли.

За ним прыгнул Борис.

Джаггернаут включил ускорители на своих новых руках (да, Вольт добавил туда маневровые движки для удара).

Он врезался в БТР Гильдии, проломив крышу кулаками.

А потом посыпался Рой.

Сотни черных фигур на тросах, на парашютах и просто так (регенерация позволяла ломать ноги при приземлении и сращивать их за минуту).

Я прыгнул последним.

Купол парашюта раскрылся над головой с хлопком.

Я видел, как подо мной разверзается ад.

Белый мрамор Цитадели окрашивался в черный (кровь мутантов) и красный (кровь людей).

Моя армия вступила в бой.

И это был не просто бой. Это была казнь.

Я приземлился на балкон второго этажа главного корпуса.

Отстегнул стропы.

Выхватил тесак и пистолет.

— Анна! — прокричал я в разбитое окно. — Я пришел за рецептом!

Из темноты коридора на меня смотрели десятки глаз.

Это были не гвардейцы.

Это были пациенты Гильдии. Те, кого Анна «улучшила».

Гибриды людей и медицинского оборудования. Киборги с капельницами вместо рук, с аппаратами ИВЛ, встроенными в грудь.

Армия инвалидов, превращенная в оружие.

— Добро пожаловать в Хоспис, — прошелестел голос из динамиков.

Они бросились на меня.

Коридор главного корпуса Цитадели напоминал стерильный ад.

Белый кафель, белые лампы дневного света, белые двери палат.

И кровь. Много крови.

Но не красной.

Из тел, которые бросались на нас, текла желтая, маслянистая сукровица, смешанная с охлаждающей жидкостью имплантов.

— … помогите… — хрипел обрубок человека, ползущий ко мне. Вместо ног у него была гусеничная платформа от инвалидного кресла, а вместо рук — циркулярные пилы.

Его глаза были полны слез. Человеческих слез. Но его тело выполняло программу убийства.

— Прости, — я вогнал тесак ему в затылок, перерубая мозговой ствол.

Пилы замерли в сантиметре от моего бедра.

— Они… живые? — спросил Борис, отшвыривая кибер-рукой тело медсестры, у которой из спины росли металлические щупальца.

— Были живыми, — ответил я, вытирая лезвие о халат убитого. — Анна не просто лечила их. Она использовала их как конструктор. Это «утилизация брака».

Легион шел впереди.

Он был похож на ледокол в море плоти.

Его хитиновая броня была исцарапана, покрыта подпалинами от лазеров, но держала удар.

Он не убивал. Он ломал.

Отрывал манипуляторы. Сминал кирасы. Вырывал блоки питания.

— НЕ… БОЙТЕСЬ… — рокотал он, хватая за горло киборга с огнеметом вместо головы. — БОЛЬ… УЙДЕТ.

ХРЯСЬ.

— Отец, — голос Веры в наушнике. — У вас гости. Этаж выше. Они спускают «Гвардию». Настоящую. Не инвалидов.

— Сколько?

— Два взвода. Экзоскелеты класса «Архангел». Тяжелое вооружение. Они идут к вам по лестнице.

— Понял. Борис!

— А? — гигант оглянулся, держа в руке оторванную ногу робота.

— Лестница. Перекрой. У тебя есть пять минут, чтобы превратить пролет в баррикаду.

— Сделаю.

Борис подошел к стене. Ударил кулаком.

Титановый кулак пробил гипсокартон и кирпич.

Он начал выламывать куски стены, заваливая проход.

— А мы? — спросил я, глядя на Легиона.

— МЫ ИДЕМ ВВЕРХ. К МАТЕРИ.

— К какой матери?

— К ТОЙ, ЧТО СОЗДАЛА ЭТОТ… УЛЕЙ.

Мы рванули к лифтовому холлу.

Двери лифта были заблокированы.

— Отойди, — я достал последнюю гранату (термитную).

Вставил в щель. Выдернул чеку.

ПШ-Ш-Ш!

Белое пламя проело металл.

Двери рухнули внутрь шахты.

Кабины не было. Только тросы, уходящие в темноту верхних этажей.

— Полезли, — скомандовал я.

Легион подсадил меня. Я ухватился за маслянистый трос. Перчатки скользили.

Монстр полез следом, вгоняя когти в бетонные стены шахты.

Мы поднимались.

Мимо проплывали этажи.

3… 4… 5…

На каждом этаже шла бойня. Мои «Куклы», высадившиеся с других бортов, зачищали здание. Я слышал выстрелы, крики, взрывы.

— ВЕРА, ДОКЛАД! — крикнул я в гарнитуру.

— Держимся! — голос Валькирии прерывался очередями. — Шкипер высадил подкрепление на крышу! Мы зажали их в клещи! Но у них… у них есть что-то еще!

— Что⁈

— В центре зала… какой-то кокон! Он светится!

Мы добрались до 10-го этажа.

Пентхаус. Личный сектор Анны.

Легион ударил плечом в двери шахты изнутри.

Створки вылетели в коридор, сбив с ног двух охранников.

Мы выпрыгнули.

Здесь было тихо.

Слишком тихо.

Ковер на полу глушил шаги. На стенах висели картины — анатомические атласы в золотых рамах.

В конце коридора были двойные двери.

Из-за них лился золотой свет.

— Она там, — прошептал я. — И она не одна.

Я чувствовал это.

Ожог Империи на руке пульсировал в ритме чужого сердца. Мощного, медленного сердца.

— ОТЕЦ… — Легион замер. Его шипы встали дыбом. — ТАМ… ХИЩНИК.

— Кто?

— НЕ ЧЕЛОВЕК. НЕ МАШИНА. ОНО… ПУСТОЕ. КАК ЯД.

Двери распахнулись сами.

Мы вошли в зал.

Это была операционная. Но не такая, как у меня.

Это был Храм Хирургии.

Стеклянный купол вместо потолка. Пол из черного мрамора.

В центре стоял стол.

На столе лежало тело.

Девушка. Молодая, красивая. С золотыми волосами.

Она