Игры Ариев. Книга седьмая - Андрей Снегов

— А я и не боюсь, — отшутился я и протянул руку для приветствия. — Вы, кстати, тоже ничего, хотя и трезвы…

Тонский негромко хохотнул — коротко и хрипло, как лает старый лис, и пожал мою руку.

— Дерзость — не лучшая твоя черта, Владлен прав… — старик качнул головой, и еще раз оглядел меня с головы до ног.

— Зачем вы пришли ко мне в столь поздний час? — спросил я, нагнулся и подобрал меч с ковра.

— Познакомиться, — пожал плечами Тонский, и на его устах возникла озорная юношеская улыбка — странная, почти нелепая на этом старческом лице, изрезанном морщинами как кора дуба, пережившего сотни зим. — Таких людей, как ты, нужно знать лично…

— Таких — это каких?

— Удачливых и талантливых, — пояснил старик. — Может, предложишь старику присесть — ведь годы уже не те?

— Годы дают о себе — это было заметно во время боя, — я хмыкнул, указал на чайный столик у окна, рядом с которым стояли два кресла, и нажал на выключатель. Электрические лампы вспыхнули мягким, приглушенным светом, заливая спальню теплым золотистым сиянием. Тени отступили в углы, и комната сразу стала уютнее. — Выпить не предлагаю, ибо ваш визит случился несколько неожиданно…

— Я не пью и тебе не советую, — сказал Тонский, садясь в кресло. — Рано или поздно в состоянии опьянения ты совершишь нечто такое, что будет преследовать тебя всю жизнь.

— Я практически трезв…

— Это было заметно во время боя, — старик снова усмехнулся и указал взглядом на пустующее кресло.

Тон был непринужденным, но его зеленые глаза смотрели на меня с пристальным вниманием, фиксируя каждый мой жест, каждую эмоцию на лице, каждое непроизвольное движение тела.

Я сел и посмотрел старику в лицо. В ярком свете электрических ламп он казался моложе своих лет — его лицо, которое в полумраке выглядело восковой маской, обрело живость и теплоту. Руки — тонкие и жилистые, с длинными пальцами музыканта, лежали на подлокотниках кресла расслабленно и неподвижно. Ни одного лишнего движения, ни одного суетливого жеста. Абсолютный покой хищника, который не видит вокруг себя угрозы.

— И все же: какова цель вашего визита? — я подался вперед, положив локти на колени.

— Я уже ответил тебе — хочу познакомиться в неофициальной обстановке. Если бы мне было столько же лет, сколько правнуку Волховского, сделать это можно было бы проще и естественнее, но что имеем то имеем… — он пристально посмотрел мне в глаза, и пламя в зеленых радужках разгорелось ярче, словно кто-то подбросил дров в костер, тлевший в глубине его взгляда. — Кроме того, я уверен, что мы с тобой дальние родственники. Твоя мать — урожденная княжна Тверская, а мой род берет свое начало в Тверском княжестве. Потому мне вдвойне интересна твоя персона.

— Так какова ваша цель? — не отступал я, стараясь не дать старику увести разговор в дебри.

Тонский сделал паузу и посмотрел в кромешную тьму, царящую за окном. Луна, освещавшая спальню во время нашего поединка, скрылась за тучами, и за стеклом чернела непроглядная пустота, похожая на бездну, в которую можно падать вечно.

— Ты же наверняка задумывался о том, для чего существует Имперский Совет? — задал он риторический вопрос и повернулся ко мне. Его голос прозвучал глубже и серьезнее, утратив ту ироничную легкость, которая сопровождала каждое его слово до этого момента. — Если отбросить всю чушь, которую о нас несут, то истина покажется скучной и неправдоподобной. Мы — единственная стабилизирующая сила Российской Империи. Если двенадцать членов совета договорятся, они могут уничтожить любой род, даже Императорский. Мы можем низвергать или возносить князей и отдельные рода, можем даже захватить власть в Империи…

— И почему до сих пор этого не сделали? — искренне поинтересовался я.

— Объяснять бесполезно — ты поймешь это, лишь получив двадцатую руну и дожив до моих лет, никак не раньше, — старик горько усмехнулся, и морщины на его лице стали глубже. — Древнее правило предписывает — представители Имперского Совета не могут быть посадниками в своих Апостольных княжествах, но дело совершенно не в этом…

Старик подался вперед и посмотрел мне прямо в глаза. Расстояние между нами сократилось до полуметра, и давление его ауры стало ощутимее. Мои руны откликнулись предупреждающим теплом, но я не стал выстраивать защиту. Тонский не угрожал — он пытался донести до меня что-то важное, и для этого использовал не только слова, но и свою харизму.

— Власть скучна, если знаешь, как она устроена и чего стоит обладание ею. Это не приз, а тяжкая повинность…

— Я уже успел ощутить это… — признался я, вспомнив бесконечные стопки документов на своем столе, визиты чиновников и князей, бессонные ночи и постоянное ощущение медленно затягивающейся удавки на шее.

— Ты в самом начале пути, юноша, и поверь — тебе предстоит постичь еще многое. Власть — это не трон, не корона и не золотой меч на груди. Власть — это боль, от которой нет лекарства. Это тысячи решений, каждое из которых может стоить тебе жизни. Это бесконечное одиночество, которое не заполнить ни женщинами, ни друзьями, ни кубками с пивом…

— Князь Волховский опроверг бы вас, он часто намекает, что жизнь быстротечна и полна опасностей, которые могут прервать ее в любой момент…

— А это, княже, зависит только от тебя, — перебил меня старик, и его голос обрел прежнюю насмешливость, словно он вспомнил, что сентиментальность — непозволительная роскошь для члена Имперского Совета. — Ты первый известный мне лично восемнадцатилетний арий, на запястье которого горят одиннадцать рун. Даже если обратиться к легендам, такой был всего один, и имя твоего великого тезки известно каждому жителю Империи…

Олег Мудрый. Основатель Империи, первый среди равных, объединитель русских земель. Легенда, ставшая мифом, миф, ставший историей. Человек, который тысячу лет назад встал во главе разрозненных племен и повел их против Тварей. Человек, чья бронзовая статуя стоит на площади перед Новгородским Кремлем, попирая ногой бронзовую же Тварь.

— Все это хорошо известно и мне, но какое отношение все это имеет к нашей встрече? — я нетерпеливо вскинул брови. — Зачем вы пришли ко мне и устроили этот потешный бой?

— Чтобы проверить — так ли ты перспективен, как говорит о тебе Волховский! — зеленые глаза старого князя вспыхнули, и в этот момент он живо напомнил мне Свята — моего друга, погибшего на Играх. — Твое появление на княжеском троне — не случайность, хотя поначалу мне казалось, что поступок князя Псковского, который объявил тебя наследником, граничит с авантюрой. Игры Ариев и то, как ты себя в них проявил, все поставили