Человек государев 4 - Александр Горбов

— Уезжайте, — Корякин пожал плечами. — Продолжите служить, когда вернётесь. Вы из-за этого пустяка меня искали?

— Вы меня, боюсь, не поняли. — Карамазов сдёрнул с носа пенсне, извлёк из кармана замшевую тряпочку и принялся протирать стёкла. — Я не планирую возвращаться в Россию. Речь идёт об отъезде за границу. Навсегда.

— Вот как…

— Именно.

— Могу я узнать, с чем связано ваше решение?

— Не можете. Это моё сугубо личное дело. Обсуждать его я не намерен.

Корякин холодно усмехнулся.

— Вы забываетесь, господин Карамазов. Мне кажется, у вас было время убедиться в широте наших возможностей. Мы узнаем о ваших секретах быстрее, чем это сделает кто угодно другой, не советую вам попусту тратить наше время. Для того чтобы снискать расположение хозяина, вам следует быть предельно честным! Что произошло? Отчего такая спешка?

Карамазов опустил голову. Судя по всему, время убедиться в широте возможностей Розенкранца у него действительно было.

— Некоторое время назад ко мне обратился некий господин, — неохотно проговорил Карамазов. — С пустяковой просьбой: деньги, лежащие на счёте некоего боярского семейства, лишились хозяина.

— Что вы говорите?

— Да, знаете ли, вся семья погибла, наследников не осталось. У бояр такое случается. Вам, полагаю, доводилось слышать.

— Доводилось, — фыркнул Корякин. — Кровная месть? Дикое, нелепое наследие прошлого…

— Именно. Господин, обратившийся ко мне, служил этому семейству на протяжении многих лет, сам он уцелел лишь по счастливой случайности. И обратился ко мне с просьбой передать деньги ему. Иначе ведь они никому бы не достались! А этот господин собирался поставить часовню в память убиенного семейства. А далее служить по погибшим молебны, всё такое прочее.

— Чрезвычайно благородно с его стороны, — с насмешкой обронил Корякин. — И вы, разумеется, пошли навстречу этому великодушному человеку? Деньги со счёта семейства перевели ему?

— О да! Разве можно было не поощрить такую преданность? Я просто не смог отказать.

— Не сомневаюсь. И какова была ваша доля в оплате преданности?

— Небольшая, уверяю вас! Я действовал из благородных побуждений. Что называется, по зову сердца.

— Так. А что произошло с сердечными делами дальше?

Карамазов тяжело вздохнул.

— На днях в нашем банке появился юноша, носящий фамилию этого семейства. Сомневаться в том, что он именно тот, за кого себя выдаёт, не приходится.

Корякин холодно рассмеялся.

— То есть ваш набожный визави поспешил с выводами? Погибли-таки не все?

— Очевидно. Что именно произошло, я не знаю и знать не хочу. Но я оказался в чрезвычайно трудной ситуации. Наш управляющий, господин Голощёкин, — с которым мне, как я вам уже докладывал, неизменно приходится делиться! — вызвал меня и ужасно кричал. Приказал решить этот вопрос.

— Помилуйте, господин Карамазов! — Корякин говорил по-прежнему с холодной усмешкой. — В вашей биографии случались эпизоды гораздо более интересные, чем начальственные вопли, и вам неизменно удавалось выйти сухим из воды. Отчего же сейчас такая паника? Подумаешь, какой-то юнец! Верните ему деньги, суньте вашему Голощёкину хорошую взятку, да и дело с концом. А впредь не крохоборствуйте. Уж мне ли не знать, сколь щедро мы вам платим.

— Вы не понимаете! — Карамазов подался вперёд. — Разумеется, я именно так и хотел поступить. Я бросился разыскивать Тетери… того господина. И узнал, что он погиб! Сгорел вместе со своим домом при чрезвычайно странных обстоятельствах. Семь трупов на пепелище нашли! И, говорят, не похоже, что угорели. Как будто, когда пожар начался, эти парни уже были мертвы. И огонь на другие дома не перекинулся! Усадьба сгорела дотла, а деревья, что вокруг росли, огнём даже не тронуты! Соседи, как ту ночь вспоминают, крестятся. А щенок, который приходил в банк, служит в Государевой Коллегии! И выглядит, несмотря на юные годы, так, что лично у меня сомнений нет: дело это он не оставит. Всё вверх дном перевернёт, но до сути доберётся. А мне с Коллегией связываться никак не с руки! Уж вы-то должны понимать, куда ниточка потянется.

Глава 12

Свежий воздух

— Что я слышу? — рявкнул Корякин. Всю его пренебрежительность как рукой сняло. — Ты, мозгляк, по своей непроходимой глупости ухитрился Коллегию задеть⁈ А мы тебя теперь покрывать должны?

Карамазов уронил пенсне и затрясся.

— Не губите, ваша милость! Поймите меня — дело казалось абсолютно верным! Разве же я мог знать, что этот щенок уцелел и служит в Коллегии? Тетерин мне клялся и божился, что никого из боярского рода в живых не осталось! А теперь уж с Тетерина не спросишь. Он эту кашу заварил, а мне расхлёбывать. Меня теперь ещё неизвестно, кто раньше сожрёт, Коллегия или собственное начальство! Умоляю, ваша милость, помогите бежать…

— Умолкни, — процедил Корякин.

И тоже замолчал. Карамазов сидел напротив ни жив ни мёртв.

— Ладно, — обронил наконец Корякин. — Глупости, которую ты совершил, оправдания нет. Я уже не раз говорил, что когда-нибудь непомерная жадность тебя погубит. Однако, учитывая прошлые заслуги…

— Благодарю, ваша милость!

Карамазов рванулся к Корякину, попытался поймать его руку, чтобы поцеловать. Корякин холодно отстранился и продолжил:

— Так и быть, мы поможем тебе уехать. Получишь чистый паспорт и отправляйся хоть в Берлин, хоть в Париж.

— Благодарю, ваша…

— Но сначала, — не обращая на возгласы Карамазова внимания, продолжил Корякин, — ты должен оказать нам ещё одну услугу.

— Это рискованно, — быстро сказал Карамазов. — Я ведь объяснил — щенок служит в Государевой Коллегии! Я уже три дня, с тех пор, как разузнал, что случилось с Тетериным, в банке не появляюсь, сказался больным. И появляться там больше не хочу.

— Правильно, — кивнул Корякин. — Но нам и не нужно, чтобы ты появлялся в банке. Эта услуга иного рода.

— Что за услуга? — Карамазов насторожился.

— О, сущий пустяк. Не сложнее перевода денег с родового счёта боярского семейства твоему приятелю. Как там его, Тетерин? И что это за боярский род, кстати? Как фамилия мальчишки, который приходил в банк?

— Скуратов.

— Скуратов? Хм-м.

Корякин потёр ладонью лоб. Карамазов встрепенулся.

— Доводилось слышать?

— Да уж доводилось. В том, что дело он не бросит, ты не ошибся. Во все щели нос суёт, черти б его взяли! Да ещё и